Читаем Русский щит полностью

Даже невозмутимый Герард забеспокоился, изменяя своему обычному немногословию. Оба старших брата-проповедника сходились на том, что подлинные вести о завоевателях можно найти только у единокровных венгров, живущих у самого края монгольских владений, и что нужно идти дальше на восток.

С первым же весенним караваном Юлиан и Герард покинули опостылевший за зиму Торчикан. Караванщики оказались сущими разбойниками. Они бросили монахов на половине пути. Только через тридцать семь дней, окончательно обессиленные голодом, Юлиан и Герард добрались до Страны Сарацинов, которую местные жители называли Вела[21]. Здесь Юлиан лишился своего последнего спутника — брат Герард заболел и умер. Юлиан похоронил его в степи, выложил на могильном холмике крест из камней.

Юлиан нанялся к одному сарацинскому купцу погонщиком верблюдов. Караван шел в Волжскую Булгарию, от которой, по словам Отто, до Великой Венгрии было совсем близко.

И снова путь по диким степям, безлюдью, пыльному зною. Небольшой караван двигался неторопливо, но без остановки, от света до света — верблюды оказались на удивленье выносливыми животными. Шуршала под копытами сухая колючая трава. Зловещие здесь были места. На земле белели лошадиные кости. Страшно скалились черепа с пробитыми лбами. То здесь, то там валялись обломки оружия, следы недавней большой войны. Юлиан настороженно оглядывался по сторонам. Но сарацинский купец был на удивленье веселым и беззаботным, как будто опасность от монгольских разъездов ему не угрожала.

Монголы действительно не причинили каравану никакого вреда. Несколько раз всадники на маленьких лохматых лошадках бросались на караван с воинственными криками, с устрашающим воем и свистом, но купец вытаскивал из-за пазухи небольшую медную дощечку с непонятными письменами, и монголы расступались, пропуская путников. Позже Юлиан узнал, что эта медная дощечка называется пайцзой и служит охранной грамотой при встрече с монгольскими воинами.

Юлиан с любопытством разглядывал плоские широкие лица монгольских воинов, их одежды из вывороченных мехом наружу звериных шкур, кривые сабли, войлочные колпаки, из-под которых свисало множество туго заплетенных косичек, и луки за спиной. Кони у монголов были резвые, выносливые, всадники крепко сидели в седлах и могли стрелять на скаку. Но хорошего оружия у монголов было немного, а железный панцирь Юлиан видел лишь однажды, да и то старый, побитый. Может, слухи о страшной силе монгольского войска преувеличены?

Однако судить по нескольким встречам с монгольскими всадниками о действительной силе завоевателей было трудно, а купца Юлиан расспрашивать побоялся.

20 мая караван достиг пределов Волжской Булгарии.

В большом булгарском городе Юлиан расстался с купцом. На прощанье купец подарил ему войлочную шапку и старый халат, так что Юлиан ничем теперь не выделялся среди жителей Булгара.

Булгарский город был богатым и многолюдным, с красивыми домами и широкими базарными площадями. Но спокойствия не было и здесь. Горожане шептались о новом нашествии из степей. Оружейники работали день и ночь. Кое-кто из купцов уже сворачивал торговлю, закапывал в землю серебро. Внезапно поднялась цена на речные суда. Видно, самые предусмотрительные уже готовились к бегству.

Тревожно было в Булгарии летом 1236 года.

Юлиан бродил по улицам, смотрел, слушал. Его терпенье и усердие были вознаграждены. Он узнал, что Великая Венгрия лежит всего за два перехода от булгарского города, возле реки Белой. Вскоре Юлиан уже подходил к первому селенью венгров-язычников, стоявшему у края степи. Селенье было небольшое: несколько деревянных домов с плоскими крышами в окружении покрытых бурым войлоком юрт. Ему вышли навстречу, отогнали лаявших на чужака собак.

Венгры-язычники были рослыми, смуглолицыми, с длинными черными волосами, свисавшими почти до плеч. Они одевались в длинные рубахи, в короткие безрукавки, носили мягкие кожаные сапоги, войлочные шляпы. Оружия ни у кого из венгров-язычников не было, только короткие, витые из ремней плетки висели на поясе.

Высокий старик, отличавшийся от других только нарядной суконной шапкой с опушкой из бобрового меха, спросил Юлиана:

— Кто ты и зачем пришел к нам?

Выслушав торопливый ответ, старик окинул взглядом старый халат, в который обрядил Юлиана сарацин, и произнес строго:

— По преданиям древних, мы знаем, что где-то есть другая Венгрия, куда ушли наши соплеменники, но не знаем, где она. Если ты пришел оттуда, будь нашим гостем и братом!

Следующие дни слились для Юлиана в непрерывную вереницу обильных пиров. Венгры-язычники водили Юлиана из селенья в селенье, и всюду он находил благодарных слушателей, живо интересовавшихся своими далекими сородичами. Но когда схлынуло волнение встречи, Юлиан отметил и нечто огорчительное. Венгры-язычники равнодушно и даже насмешливо выслушивали его проповеди, как будто совсем не думали о спасении души. Ученье об истинном боге они воспринимали как занимательную сказку, верить в которую не пристало взрослым мужчинам…