Многие из тех, кто собирался в поход, засомневались. Кинулись ко двору Федора Путятича, старосты Кузнецкой улицы. Федорова жонка Олена встретила людей у ворот, глаза заплаканные. Проговорила сквозь слезы:

— Отъехал соколик мой на Селигерский путь, к Игнач-кресту, в заставу сторожевую…

Метнулись к Василию Засеке, который тоже за поход ратовал, и того нет — услал его тысяцкий Никита Петрилович в заставу за Мету-реку.

Было о чем задуматься людям.

Князь Ярослав Всеволодович приказал отомкнуть подклети с оружием, дать мечи и доспехи всем, кто собрался в поход. Вывел на крыльцо дружинника своего Остромира, показал людям:

— Вот вам воевода. Кто решил идти к Сити — становись под его начало!

Ушла к Сити невеликая Остромирова рать. Меньше тысячи воинов послал на подмогу великому князю многолюдный Новгород. Все боярские дружины остались в городе. Не тронулся с места и княжеский полк.

Великий Новгород готовился к обороне. Со всех земель и пригородов сходились ратники: псковичи и ладожане, корела, ижора и вожане. Тесно стало в городе от великого множества ратных людей.

На Ярославовом дворище толпились воеводы, тысячники, сотники. Бояре притихли, слова поперек сказать боялись — время военное, князь всему городу голова!

Ярослав Всеволодович будто помолодел, почувствовав в руках власть и силу. Великая рать собиралась под его стягом, не было теперь более сильного князя на Руси! Куда равняться брату Юрию с поскребышами владимирского войска!

Марта в шестой день приехал гонец с селигерской заставы, от Игнач-креста. Староста Федор Путятич передавал словесно, что татары взяли град Торжок и посекли саблями без малого всех людей, а за теми немногими, что из града выбежали, гнались Селигерским путем и досекали, как траву. Но не большими ратями гнались татары — летучими загонами, и новгородская застава, что встала у Игнач-креста, меж двух озер — Соменского и Глухого, повернула их вспять. Гонец добавил, что татары приступали не сильно, постреляли из луков и повернули обратно к Торжку, по своим же следам…

— Не пойдут татары на Великий Новгород! — твердо сказал Ярослав Всеволодович. И, видя недоуменные лица бояр, пояснил: — От Торжка до Нова-города триста верст. Без малого две недели нужно большой рати с обозами, чтобы одолеть этот путь. Да и скоро ли соберет царь Батыга сию большую рать? По всей Низовской земле ведь татары рассыпаны… А весна близко. Оттепели дороги поломают, реки разольются. Потонут татары в новгородских болотах. Верно говорю вам, бояре: не пойдет царь Батыга на Новгород! Великое спасибо новоторжцам, что задержали татар на новгородском рубеже! Вечная им память!

Посветлели лица бояр и воевод, бывших в тот час в княжеской горнице:

— Избавил бог рукою крепкою Нова-город от неверных языцев!

Празднично загудели колокола. Народ толпами бежал к Софийскому собору, где архиепископ Спиридон служил благодарственный молебен.

Спасен Господин Великий Новгород!

Немногие из новгородцев задумывались тогда о цене спасения, о том, что не божье заступничество и не распутица заслонили Новгород, а пепелища Рязани и Владимира, окровавленные снега Сити, мужество новоторжцев и тех безвестных русских ратников, которые бились с татарами на стенах больших и малых городов, на засеках и проезжих дорогах, на околицах деревень и у крыльца своих изб. Каждая схватка вырывала из туменов хана Батыя воинов, малые потери складывались в большие, и не оставалось сил для последнего броска…

Князь Ярослав Всеволодович метался в лихорадочном ожидании, которое сжигает душу бессонными ночами. Он ждал двух вестей из Низовской земли: первую — о гибели брата Юрия, чтобы занять великокняжеский стол по праву старейшего теперь Всеволодовича, вторую — об отступлении царя Батыги обратно в Дикое Поле.

И обе эти вести вскоре пришли.

Глава 9 Великая облава

1

Месяца марта в девятый день, в канун прилета жаворонков, когда день меряется с ночью, — вверх по Волге ехал отряд татарской конницы. По блестящим стальным доспехам, круглым китайским шлемам с лисьими хвостами у висков знающий человек без труда мог определить, что это не простые воины, а нукеры-телохранители высокородного хана.

Предводитель отряда, высокий худой воин в золоченом шлеме, внимательно оглядывал берега. Его угловатое широкое лицо, выдубленное зимними ветрами, было спокойно. И не такие поручения выполнял сотник личной охраны Менгухана, хотя и это доверенное ему дело было не из пустячных. Сотник искал место для общего совета ханов и темников, воевавших в лесной стране руситов.

Закончилась первая половина похода. Руситские деревянные крепости взяты и сожжены. Войско владимирского князя Юрья настигнуто в лесах и разбито. Тумены вышли на великую реку Итиль, широкую даже в верхнем течении, и уперлись в леса, через которые зимой не было дорог. Ханы должны решить сообща, куда направить войско: пробиваться на север к Новгороду или отойти в степь.