Читаем Русский щит полностью

Вытирая лицо, Дмитрий Александрович повернулся к татарину-истопнику. Тот исподлобья поглядывал на князя, узенькие щелочки-глазки блестели злобно и презрительно. Дмитрий Александрович раздраженно отбросил полотенце, закричал, замахиваясь на татарина:

— Пошел вон, собака!

Татарин упал ничком на ковер, втянул голову в плечи. Караульные дружинники, вбежавшие на крик, выволокли его из юрты.

— Соглядатай Ногаев, не иначе, — жестко сказал Антоний. — Ты не гневайся, княже! Раб это, прах земной, гнева твоего недостоин. Прикажешь плетьми высечь за дерзость?

Но Дмитрий Александрович только махнул рукой, успокаиваясь:

— Да пропади он пропадом! Все тут соглядатаи! Шагу нельзя ступить, чтоб Ногаю не нашептали. И о том, что к Тудану едем — узнают. Ну, да теперь поздно о том раздумывать…

— Мыслю, не без ведома Ногая ханский сын позвал нас в гости, — неожиданно заметил Антоний. — Давно отучил Ногай своих мурз своевольничать. Видно, нужно ему для чего-то, чтобы ты увидел ордынское войско.

— Поздно о том раздумывать! — оборвал его князь.

Илюша натянул на широкие плечи своего господина полосатый халат, подал войлочный татарский колпак. Дмитрий Александрович вышел из юрты.

Полтора десятка телохранителей — тоже в татарских кафтанах, с луками и кривыми саблями — стояли наготове возле коней. «Постарался Антоний, обо всем позаботился», — удовлетворенно отметил великий князь, вдевая ногу в стремя.

Всадники неторопливо поехали через ордынское становище.

Они ехали мимо высоких юрт мурз и темников, покрытых белым войлоком, мимо черных приземистых кибиток простых воинов, мимо плетеных передвижных жилищ, поставленных на широкие телеги с большими деревянными колесами. Между кибитками бегали стаи одичавших лохматых собак. Татары, сидевшие на корточках возле телег, провожали всадников недобрыми взглядами, о чем-то перешептывались.

Дмитрий Александрович подумал, что переодеванье в татарские одежды было бесполезным: чужаков в Орде узнавали с первого взгляда. Жители степей — невысокие, коренастые, с широкими плечами и короткой шеей, с круглыми скуластыми лицами, обтянутыми смуглой кожей, с узкими раскосыми глазами — были совсем не похожи на людей из оседлых стран. Волосы — черные и жесткие, как конская грива, — были у татар выбриты надо лбом на два пальца ширины, а сзади, за ушами, заплетены в две косички. Несмотря на жару, татары сидели в волчьих и лисьих шубах, вывернутых мехом наружу. Эти же шубы, но вывернутые шерстью внутрь, они носили и зимой. Вокруг костров важно прохаживались тучные, медлительные женщины. Они казались намного выше и крупнее мужчин. Женский головной убор — бокка, сделанный из обтянутых шелковой тканью прутьев или коры, увеличивал их рост больше чем на локоть. А татарских девушек только с большим трудом можно было отличить от мужчин, потому что они одевались в короткие кафтаны, кожаные штаны и лихо проносились на конях.

На самом краю становища чернели жалкие шалаши рабов, едва прикрытые дырявыми шкурами от палящего солнца и дождя. Рабов никто не сторожил. На много дней пути вокруг становища простиралась степь, не дававшая беглецам никакого укрытия. Встреча с первым же сторожевым дозором сулила беглецам неминуемую и мучительную смерть…

Среди рабов было много пленников из русских земель. С болью и затаенной надеждой смотрели они на Дмитрия Александровича и его спутников, узнавая своих. Но разве великий князь в силах чем-либо помочь им? Кто он сейчас для Ногая: гость или пленник? И что ждет его завтра?..

2

Белая юрта Тудана стояла на вершине холма. Рядом был разостлан пестрый хорезмийский ковер, над которым колыхались три бунчука из хвостов рыжих кобыл — знак того, что Тудан властвовал над тремя туменами конного войска. Сам хозяин и Дмитрий Александрович сидели на шелковых подушках. Боярину Антонию в знак расположенья Тудан тоже приказал дать подушку, но поменьше и победнее, чем себе и великому князю. Темники и мурзы, примостившиеся на корточках у края ковра, смотрели на Антония с уваженьем и завистью. Заслужить подобную милость Тудана — нелегкое дело! Многие тысячники, поседевшие в боях и походах, не удостаивались даже права сидеть возле ханского ковра.

Рабы принесли большой медный котел с вареной бараниной, поставили перед гостями плошки с солью. Старый татарин отрезал куски мяса и, повинуясь знакам своего господина, подносил их гостям на кончике ножа.

Самый большой и жирный кусок достался Дмитрию Александровичу, куски поменьше — темникам и боярину Антонию. А остальным мурзам были розданы совсем маленькие кусочки, с жилами и костями. Таким был татарский обычай. Не только доля в военной добыче, но и кусок мяса на пиру выделялся в соответствии с достоинством человека.

Дмитрий Александрович заметил, что некоторые мурзы, съев часть мяса, складывают остальное в четырехугольные кожаные мешочки — каптаргаки, висевшие у пояса. Это никого не удивляло и не приводило в смущенье. Мясо нужно или съесть без остатка, или унести с собой, чтобы не обижать хозяина.