Читаем Русский морок полностью

— Класс! Знатная аппаратура! Такого уровня я видел только у Тихомирова и Соколова, но у них это так, неровные! Одни аппараты получше, другие похуже! А у вас все ровно, вся техника, как на подбор.

Виктор Ефимович кисло улыбнулся, не любил он сравнений по технике со своими приятелями, которыми каждый из их круга обладал.

— Что поставить? Кого любишь? — спросил он Колю, включая аппаратуру.

Николай пожал плечами, пытаясь вспомнить названия популярных групп и певцов, но ничего не приходило в голову.

— Да все равно, я люблю музыку, но такой техники не имею, поэтому поставьте, что вам нравится.

Виктор Ефимович распахнул дверцы югославской мебельной стенки, там рядами стояли магнитофонные бобины и короткий ряд граммофонных пластинок.

— Сколько же записей! — воскликнул Коля. — У других меньше видел. Они говорят, что фирменные бобины дорогие, а наши «Шостинские» плохо пишут, да еще сыпятся.

Виктор Ефимович хмыкнул, хотел было сказать про этих всезнаек, но передумал.

— Вот самое свежее, группа ABBA, послушай! — и он нажал кнопку воспроизведения. Комната наполнилась звуками шлягера Money. — Садись, вон на диван, послушай, там как раз хорошая стереофоническая точка.

Коля послушно сел на диван и начал слушать. В музыке он не разбирался, слуха у него не было.

— Ну как? Нравится? Мой Akai 635, классный маг, но пишет жестко, головки там стеклянные, «фокус-филд» называются. А мне хотелось бы европейский магнитофон, с крепкими пермаллоевыми головками, «кросс-филд».

Он внимательно посмотрел на Колю, ожидая его ответа, он хорошо понимал, что если у того есть возможность достать Tandberg, как было заявлено, то торопиться не следует. Виктор Ефимович, хитровато оборвал разговор, он был дока в этих делах. Столько аппаратуры прошло через его руки, торговаться он умел и как бы невзначай спросил, дескать, что там и когда, говоришь, магнитофон сможешь приволочь. Коля уверенно сказал, что может достать хороший европейский магнитофон, и он у него уже почти есть. Виктор Ефимович хмыкнул, одно дело, когда уже есть, и другое дело, когда только может достать.

— Так что, Коля, скажешь насчет магнитофона? — спросил он издалека, так и оставаясь у стенки с аппаратурой.

— Да, магнитофон есть, его продают, как я уже сказал вам, мои друзья. Они из Франции, студенты, вернее, аспиранты здесь в университете, ну, и им нужны деньги. Они покупают у меня картины, я художник, правда, не в Союзе художников и не в Художественном фонде работаю, а пока только так… я заинтересован в том, чтобы «сдать» их маг, тогда они смогут побольше купить моих работ.

Виктор Ефимович дернулся от такого откровения Коли, подошел и сел в кресло рядом с диваном.

— Сколько они хотят за свой магнитофон? Давай по-честному! — наклонился к нему, задавая прямой вопрос: было пора, после виражей около темы.

Коля повторил цифру, сказанную на проходной. Виктор Ефимович покрутил головой. Такой магнитофон в Москве в комиссионных хоть на Садово-Кудринской или Беговой стоил бы в два раза дороже. За эти два дня он несколько раз звонил в Москву и уточнял цену. Это был шанс купить дешево великолепный аппарат. Виктор Ефимович уже прикинул. Что покрутит его полгодика и отвезет в Москву своему обидчику, старику-фарцовщику, утрет ему нос, отдаст великодушно за 3/4 стоимости, а от навара в сделке по перепродаже щедро и небрежно откажется!

— Ну, и как будем делать куплю-продажу? Я же должен его оценить, посмотреть, включить, послушать!

— Нет, они мне аппарат не дадут, но если вы будете покупать, то они принесут, вы посмотрите, проверите, а потом с ними расплатитесь. Я только ищу покупателей на магнитофон.

— Ну и многим ты предложил его?

— Пока только вам, Виктор Ефимович. Мои друзья дня три назад сказали об этом варианте. Не хватает им аспирантской стипендии!

Виктор Ефимович перебрал в уме, но ничего не было, никаких слухов в городе по поводу продажи такого мага, никто ничего не говорил по этому поводу. Он чувствовал, что здесь что-то не так, а что именно, понять не мог.

— Ладно, Коля, я подумаю, а ты мне завтра звякнешь.

Виктор Ефимович взял блокнот, набросал номер телефона, немного подумал, потом написал еще один, служебный, вырвал листок и протянул Коле:

— Вот мой домашний телефон и рабочий.

Коля понял, что встреча закончена, встал и пошел к выходу, Виктор Ефимович проводил его. Вернулся в комнату, перемотал бобину, поставил другую, включил.