В конце 1915 – начале 1916 г. Сикорский слёг. «Тяжкую болезнь, поразившую его за три года до смерти и приковавшую его к постели, переносил с величайшим терпением, ясно понимая всю картину болезни, течение ее и близкий конец, – писал его биограф. – Он говорил, что для него было большим несчастьем заболеть той самой болезнью, от которой он лечил других. Несмотря на тяжкий физический недуг, дух его до самой смерти продолжал оставаться бодрым, мысль продолжала работу. Иван Алексеевич жил высшими духовными интересами, слушал чтение, диктовал, заканчивал редактирование «Психологической Хрестоматии». Спокойно и кротко готовился к исполнению, как он говорил, «последнего долга человека на земле» – к смерти». Не до конца ясно, что за болезнь поразила Сикорского, но, возможно, речь идет о тяжелом невралгическом заболевании.

Скончался Иван Алексеевич Сикорский на 77-м году жизни в 5 часов утра 14 февраля 1919 г., в разгар Гражданской войны. Он пережил и свержение монархии, и первый захват Киева большевиками, и власть гетмана и немецких оккупантов, и приход петлюровских войск.

5 февраля 1919 г. петлюровцы бежали, и Киев был вторично занят большевиками. Вероятно, Иван Сикорский успел узнать об этом, так как «сознание его помрачилось не более как за 12 часов до кончины». 16 февраля 1919 г., после отпевания в университетской церкви, Сикорский был похоронен на главной аллее Байкова кладбища. В городе шла война, потому на могиле был поставлен скромный железный крест (долгое время остававшийся без таблички).

Несколько месяцев спустя многие члены Киевского клуба русских националистов, в том числе друзья и коллеги Сикорского, были расстреляны киевскими чекистами.

Игорь Иванович Сикорский унаследовал от отца не только высокий интеллект, мощную работоспособность, но и его монархические русофильские воззрения.

За год до смерти отца он уехал в США, прославился как авиаконструктор.

Сикорский-младший всегда считал себя русским и поддерживал тесные контакты с русскими эмигрантскими организациями правого, монархического толка.

В 1923 г. он писал для «национально-монархического легитимного органа» «Державная Русь», выходившего в Нью-Йорке. В статье «К убийству Государя и Его Семьи» Игорь Сикорский горько заключал: «Пусть мученическая кровь Государя и Его Семьи заставит русских людей одуматься, сбросить со своих глаз ловко наброшенную пелену обмана. Пусть поможет нам всем познать истину, объединиться и дать отпор проклятым силам зла и лжи, доныне угнетающим Россию».

В 1930-х гг. И.И. Сикорский писал статьи (в том числе воспоминания о Киеве начала 1910-х) для другой монархической газеты – «Воскресение России», выходившей под девизами «За Веру, Царя и Отечество!» и «Мы – русские! С нами Бог!». В 1950-х состоял в Российском политическом комитете в Нью-Йорке, в программе которого значилось: «Государственное единство России, в ее естественных, исторических границах, составляет одну из главных основ российского национального сознания».

Деятельность Игоря Сикорского как имперца, монархиста не ограничивалась только публицистикой – в 1927 г. он предложил эмигрантской монархической организации «Союз Русских Государевых Людей» план высадки вооруженного десанта на территории СССР. Согласно плану – сколь дерзкому, столь авантюрно-утопичному – предполагалось перебросить из Болгарии на Дон на 25 воздушных кораблях системы Сикорского три тысячи монархистов, дабы поднять казачество на восстание, в перспективе для свержения власти большевиков и восстановления Российской империи. На реализацию проекта требовалось до пяти миллионов долларов, но изыскать их не удалось.

<p><strong>Неожиданный Сикорский.</strong><emphasis>Великий авиаконструктор как русский богослов</emphasis></p>