Читаем Русский Киев полностью

С 1870 г. начался сбор средств по всероссийской подписке. Из-за того что собрали всего лишь 37 тысяч рублей, а также из-за сомнений генерал-губернатора Александра Дондукова-Корсакова относительно целесообразности «антипольского и антисемитского памятника» (а именно таковым виделся губернатору первый проект), комитет решил сократить бюджет проекта, оставив только центральную фигуру гетмана. Дело в том, что Микешин поначалу предложил многофигурную композицию. Если мы посмотрим на вышеупомянутые его шедевры в Питере и Новгороде, то увидим в обоих случаях микешинский «конек» – многофигурность, где главный объект как бы подпирают вспомогательные. В обоих случаях это сделано великолепно, гармонично, интересно, содержательно. Никаких нет сомнений в том, что и первый микешинский проект киевского памятника, будучи воплощенным в жизнь, стал бы в ряд многофигурных шедевров. Другое дело – многофигурный проект был отвергнут как по экономическим, так и по идеологическим причинам. Ну, посудите: конь Богдана Хмельницкого по проекту сталкивал польского шляхтича, еврея-арендатора и иезуита со скалы, перед которой малоросс, червоноросс, белорус и великоросс слушали песню слепого кобзаря. Скульптуры пьедестала должны были изображать битву под Збаражем, Переяславскую Раду и сцену въезда казацкого войска во главе с Хмельницким в Киев.

Поясним: битвой под Збаражем (крепостью на Тернопольщине), или осадой Збаража, историки называют сражение запорожского войска Б. Хмельницкого и союзных ему крымских татар во главе с ханом Ислам-Гиреем III, с одной стороны, с окруженным польским войском, с другой стороны, в период с 30 июня по 12 августа 1649 г.

Итак, в 1877 г. была готова гипсовая модель памятника гетману Богдану Зиновию Михайловичу Хмельницкому безо всяких прикрас (в смысле отсутствия многофигурности), а в 1879 г. на петербургском заводе Берда была отлита статуя (мастера по металлу П. Велионский и А. Обер), на которую Морское ведомство пожертвовало 1600 пудов (25,6 тонны) металлолома. Портретные черты и особенности одежды Хмельницкого были воспроизведены с помощью консультации Владимира Антоновича. Моделируя лицо всадника, Микешин внимательно использовал иконографию Хмельницкого.

Скульптуроведы так комментируют окончательную, вполне динамичную композицию памятника: в изображении момента резкой остановки всадником взмыленного коня заложен символ – волевой военачальник будто прерывает стремительное движение, чтобы указать собравшемуся на площади народу на северо-восток. Трудно не согласиться с теми, кто утверждает, что чрезвычайно выразительными являются силуэты коня, изгиб его ног и головы, которую он откинул назад. Складки одежды всадника также весьма экспрессивны.

Перевезенная из Питера в Киев статуя несколько лет простояла во дворе дома Присутственных мест, потому что не хватало денег на постамент. И лишь в 1885 г. В. Николаев создал постамент более экономичный, при этом работал бесплатно, а на сэкономленные деньги спроектировал еще и изгородь с фонарями. Камни для постамента были подарены управой Киевской крепости.

Дальше предоставим слово городской байке. Она гласит, что когда монумент уже занял свое место, оказалось, что конь некорректно обращен хвостом к Михайловскому Златоверхому собору. Хвост не должен был указывать и на Софию, и на Присутственные места, поэтому постамент развернули, и в связи с этим булава, воздетая в небеса решительной десницей гетмана, которая по замыслу должна была бы угрожать, что ли, Польше, «оказалась направленной куда-то в сторону Швеции» (что тоже неплохо, учитывая грядущие через полвека после Переяславской Рады полтавские события, прения меж Петром I и Карлом XII).

Другая распространенная киевская байка говорит о том, что Богданова булава указывает на Москву (и в этом случае комментарии таковы, что Москва выбрана как политический ориентир), однако некоторые умельцы определять географические направления уверяют, что на Москву бронзовый Богдан Зиновий не указывал никогда. А о московской ориентации памятника напоминали разве что плиты с надписями на постаменте: «Хотим под Царя восточного, Православного» и «Богдану Хмельницкому Единая Неделимая Россия». Жаль, что в 1919 и 1924 гг. эти надписи известно какими деятелями были заменены на «Богдан Хмельницкий. 1888», сохранившуюся по сей день. Хорошо бы восстановить историческую справедливость: прежние, правильные, надписи вернуть.

Об этом вопиет и кровь верного нашему последнему монарху генерала Федора Артуровича Келлера, пролитая у подножия памятнику в 4 часа утра 21 (8 по ст. ст.) декабря 1918 г., когда его с двумя верными адъютантами – полковником А.А. Пантелеевым и ротмистром Н.Н. Ивановым – вели в Лукьяновскую тюрьму. Из ближайшего сквера раздался залп по арестованным – стреляли сечевики Коновальца. Но убить генерала и офицеров сразу не удалось, конвою пришлось их добивать.

Обращает на себя внимание и место убиения генерала – под надписью «Богдану Хмельницкому Единая Неделимая Россия», у самых стен Святой Софии.