Читаем Русский феномен полностью

Не славянофилам принадлежит изобретение этой исторической пары — она лежала в основе историософического построения, например, Гизо. Но только русским мыслителям удалось провести эту полярную схему через всю историю западного мира, через все области его культурной эволюции, и они первые сделали из нее предельные выводы и практические заключения.

От этого ряда противоречий в сфере разума исхода нет».

В своем первоначальном виде «русская идея» не заключала в себе национализма, не призывала к обособлению России от Европы и изоляционизму. Величие русских эта идея связывала с преодолением ими своего национального эгоизма во имя сплочения и спасения всех христианских народов. В этом состоит смысл известного определения «идеи нации», данного Владимиром Соловьевым, согласно которому она есть не то, что «сама думает о себе во времени, но что Бог думает о ней в вечности». В этом представлении Россия уже сложилась как мощное национально-государственное образование и поэтому не нуждается ни в какой идее. «Русская идея» стала отражением стоящей перед Россией религиозной и нравственной задачи, смысл которой в том, чтобы жить в соответствии со своим национальным интересом и составляющими суть христианства моральными нормами и принципами.

Она является осознанием Россией своей ответственности перед Богом, необходимости быть национальным и христианским государством.

Как любая другая идея, она претендовала на то, чтобы быть идеей русского и остальных христианских народов. В отличие от укорененной в разуме европейской идеи, истоком «русской» является православная вера.

По мнению Флоровского, за противоположностью России и Европы славянофилы видели не этническую, расовую или национальную несовместимость, а антитезу «принуждающей власти и творческой свободы» и еще глубже — антитезу «разума и любви».

В таком раскладе приходится жертвовать либо порядком, либо свободой. Европа не сводится к традиции античного рационализма, но включает в себя духовную традицию, идущую от первых христиан. Ранние славянофилы ценили Европу не за то, за что это делали западники. У каждого из них были свои представления о Европе. «Русская идея» была ответом на вопрос о том, чем должна руководствоваться любая нация, желающая жить по разуму и по совести. Если Европу вдохновляла идущая от Первого Рима, понимаемая как объединение народов мира системой «всеобщего законодательства» с ее равными для всех правами и обязанностями идея универсальной цивилизации, то «русская идея» предлагала положить в основу человеческого общежития принципы христианской морали. Несомый ею общественный идеал воспроизводил не гражданские структуры античной демократии, а изначальные формы, связующей всех узами братской любви, христианской «духовной общины». Идущая из раннего христианства идея моральной ответственности каждого не только за себя, но и за других легла в основу «русской идеи». Подобная идеология не позволяет человеку быть счастливым в несовершенном мире.