Читаем Русский феномен полностью

Этот настрой привел к тотальной войне с социальной и экономической структурой общества: сословностью (классами), собственностью, религией, семьей, правом.

Когда в 1990-е годы политико-экономический уклад опять изменился, аффективность должна была бы уступить место рациональности, поскольку капитализм требует именно ее. Но объектом аффективности оказалась не буржуазия, а народ, за интересы которого боролись революционеры предыдущей эпохи. Произошло это исходя из формата условий и оснований второго в ХХ веке перераспределения власти и собственности в России. В первый раз после 1917 года социальные и экономические ресурсы были сконцентрированы в руках победившей группы людей. Большевики воспользовались доставшимися им от царского прошлого умственным капиталом и управленческим опытом. Когда борьба с капиталистическим миром была проиграна, элита взяла на свое вооружения понятия: «рынок», «демократия», «общечеловеческие ценности» и другие.

То есть, грубо говоря, народ — это неразумная часть государства. Или объект, грубо говоря. Ведь в Средние века слова “субъект” и “объект” обозначали прямо противоположные вещи. Народ — это подданные, подчиненные, т. е. субъекты, иначе говоря, — объекты воздействия».

Люди, которые в рамках своей теории говорили об отмирании товарно-денежных отношений, заняли противоположную позицию.

У современной элиты была возможность сменить тип социального поведения с аффективного на рациональный. Но из-за открывшихся возможностей обогащения, она не захотела ею воспользоваться и этим окончательно подорвала уже и в советское время пошатнувшийся свой престиж.

Западной элите, для того чтобы быть сильной, необходимо иметь в своем подчинении слабого, управляемого обывателя-потребителя. Такая сила не может быть стабильной и способной создавать программы устойчивого роста и процветания цивилизации.