Читаем Русский Бокондо полностью

Старшим в группе был товарищ Дмитрий, уже не раз побывавший в этих краях, знавший здешние порядки и довольно сносно объяснявшийся по-немецки. Он же хранил все паспорта и деньги, тщательно опекал двух своих спутников — шустрого паренька из Подмосковья и Николая, который старательно продолжал играть роль забитого российского обывателя, впервые оказавшегося за границей, пораженного увиденным и опасливо поглядывающего по сторонам. Зато паренек все хотел узнать и понять, жадно тянулся к новому. Товарищ Дмитрий не успевал отвечать на его вопросы и с тревогой следил за спутником, не отпускал от себя ни на шаг. Особенно после того, как оказались в Германии, где полицейский контроль был построже и любопытство иностранцев могло вызвать подозрения.

Со своими спутниками Николай расстался на вокзале в Лейпциге, где надо было сделать пересадку на поезд, идущий к швейцарской границе. В зале ожидания совсем неподалеку мелькнули знакомые рыжеватые бакенбарды. Сказал землякам, что отойдет на малое время, и скрылся в дверях сверкающего кафелем вокзального туалета. Там уже топтался Карл Карлович, так что оставалось только подхватить стоявшую наготове сумку и быстро переодеться в одной из кабинок.

В зал ожидания вышли вместе, громко обсуждая вчерашнее представление в кабаре и с хохотом повторяя остроты популярного комика. В Николае было трудно узнать прежнего неуклюжего и робкого российского провинциала. В пестром клетчатом пиджаке от модного берлинского портного и скрипучих лаковых ботинках, поблескивая моноклем и молодцевато развернув плечи, он теперь вполне походил на бравого прусского офицера, решившего встряхнуться от казарменной скуки и одевшего штатское, чтобы не привлекать внимания патрулей. Твердо печатая шаг, прошли мимо товарища Дмитрия, который в очередной раз терпеливо втолковывал что-то подмосковному пареньку и лишь мельком взглянул на шумную пару немцев, прямиком проследовавшую в стоящий на путях экспресс.

Все это заняло лишь несколько минут. Последнее, что Николай видел из окна вагона, это растерянные лица спутников, встревоженно осматривавших перрон и в то же время старавшихся не привлечь к себе внимания пассажиров и вокзальных служащих.

Сейчас пароход плыл далеко за Канарскими островами, было солнечно и тепло. На судне ликвидировали последствия жестокой трепки, которую зимний океан задал в Бискайском заливе, и все наслаждались отличной погодой. Радовались ласковому солнцу и теплому ветру, высокому голубому небу и необычайно синим волнам океана, размеренно качавшим судно. Временами набегали тучи, обрушивался короткий шквал с ливнем, а затем все стихало и над горизонтом вставала необычайно яркая радуга. В конце долгого солнечного дня небо на западе расцвечивалось необычайными красками, а с востока быстро надвигалась темно-синяя тень. Загорались звезды, и можно было различить знакомые с детства созвездия, непривычно повернутые на небе тропиков. Вслед за ними становились видны и некоторые звезды Южного полушария, которые раньше доводилось видеть только на страницах звездного атласа. Можно было часами любоваться на эти бесчисленные мерцающие огни — голубые, белые, желтоватые — и их отражения в океане. В голове постоянно мелькала мысль — ты, маленький и слабый, стоишь на краю бесконечной и таинственной вселенной.

Первые дни у Николая, натуры совсем не чувствительной, дух захватывало от такой величественной картины. Но потом привык и мысли свои вернул к земным делам. Целыми днями лежал в плетеном кресле в тени палубного тента, бездумно следил за стайками летучих рыб и гонявшимися за ними дельфинами. После последних напряженных месяцев не грех было немного и передохнуть. Поэтому отсыпался за прошлое и, не страдая от морской болезни, как другие пассажиры, в полной мере отдавал должное стряпне корабельного кока-малайца. А он, польщенный вниманием, из обычных продуктов создавал весьма оригинальные блюда, сдабривал их таинственными восточными пряностями. Но своим талантом кок поразил всех, когда приготовил новогодний ужин, который с лихвой возместил пассажирам Рождество, испорченное яростным штормом. Так что новый, 1897 год на корабле встретили отлично.

Попутчики не беспокоили. Кроме чопорной семьи голландского чиновника, направлявшейся на Яву, и пастора, соседями были несколько шотландцев, решивших попытать счастья на золотых и алмазных приисках Южной Африки. Эти ребята мало походили на лондонских снобов, способных говорить только о своих знакомствах и связях в высшем обществе. С ними Николай — по паспорту американский гражданин Питер Крейн, по профессии механик — быстро нашел общий язык. Кажется, путешествие обещало быть приятным и сулило в будущем полезные знакомства.