Читаем Русские полностью

В материальном выражении символом самого высокого общественного положения, заимствованным советской элитой на Западе, является обладание роскошными дорогими западными автомобилями. Ввел их в моду (с началом разрядки) Брежнев. Известно, что у него самого немало машин западных моделей («Роллс-Ройс», «Силвер-Клауд», «Ситроен-Мазерати», «Линкольн», «Мерседес» и «Кадиллак»), подаренных ему иностранными государственными деятелями, которые знают о его пристрастии к роскошным автомобилям для официальных выездов. Не менее широко известно, что и другие высокопоставленные советские деятели увлекаются западными машинами: у председателя Верховного Совета СССР Подгорного — «Мерседес 600», у «владыки» советского Госплана Николая Байбакова — «Шевроле-Импала», прима-балерина Большого театра Майя Плисецкая предпочла «Карман-Гиа 1500», а такие танцоры, как Владимир Васильев и Мариус Лиепа обзавелись «Ситроенами», «Фольксвагенами Стейшн»; бывший чемпион мира по шахматам Борис Спасский приобрел седан «Бритиш Ровер», Виктор Луи — журналист, якшающийся с КГБ, является обладателем «Порше», «Ленд-Ровера» и «Мерседес 220», кстати, это — любимая (среди прочих) марка композитора Арама Хачатуряна. Этот список с каждым годом растет, потому что журналисты и дипломаты, возвращающиеся на родину после длительного пребывания за границей, высокооплачиваемые деятели культуры, прибывающие с гастролей, помешаны на западных автомобилях. Для всех этих людей важнейшей целью поездки на Запад, sine qua non[10], является, в первую очередь, удовлетворение своей жажды приобретательства. «При советской системе деньги — ничто, — жаловался высокооплачиваемый писатель, ни разу не получивший разрешения выехать за Запад. — Нужно иметь возможность их тратить. Член ЦК получает не больше денег, но он бесплатно приобретает любые вещи. Он может обучать своих детей в университетах или лучших институтах или посылать их за границу. — Он помолчал и саркастически добавил, — Все они посылают теперь своих детей за границу; они их экспортируют, как диссидентов». И, подобно десятилетнему американскому мальчишке, любителю бейсбола, знающему наизусть средние показатели известных игроков, он раздраженно отбарабанил имена, неизгладимо запечатлевшиеся в его памяти, — так велика была его досада на то, что они могут ехать, а он — нет: сын Брежнева Юрий вот уже десять лет как находится в Швеции в качестве торгового представителя, не говоря уже о других поездках; дочь Косыгина Людмила часто сопровождает за границу отца и мужа Джермена Гвишиани — торгового эксперта; сын Громыко Анатолий, раньше работавший в Лондоне, теперь — ответственный чиновник в советском посольстве в Вашингтоне, а Игорь Андропов, сын начальника тайной полиции Юрия Андропова, без конца ездит на Запад и даже исследование для своей дипломной работы об американском рабочем движении проводил в США; Михаил Мазуров, сын первого заместителя председателя Совета Министров Кирилла Мазурова, зоолог, провел пару лет в Кении и много путешествовал за границей; один из сыновей бывшего руководителя украинской компартии Петра Шелеста, специалист по биологии моря, ездил в научную экспедицию во Флориду во времена, когда отец находился на вершине политической карьеры.

Для многих система прямых привилегий подкрепляется сетью неофициальных связей, позволяющих генералу позвонить знакомому ученому и попросить его устроить сына в институт, или ученому получить за это для своего сына отсрочку от призыва в армию, или киносценаристу, написавшему хороший сценарий шпионского фильма, позвонить в КГБ и получить для жены разрешение поехать за границу. Блат — это постоянно действующий, жизненно важный и всепроникающий фактор русской действительности. «У нас кастовая система, — сказал мне один старший научный сотрудник. — В семьях военных браки заключаются в своей среде. Точно так же обстоит дело в семьях ученых, партийных деятелей, писателей, семьях, принадлежащих к театральным кругам. Сыновья и мужья дочерей рассчитывают на то, что папаша или тесть помогут им с помощью блата продвинуться по службе, а отцы считают, что это — их обязанность. Другие же делают, и я сделал это для моего сына. Почему бы и нет?»

Некоторые университеты и институты в СССР известны как вотчина детей партийной, правительственной и военной элиты. К числу таких заведений относятся факультет журналистики и юридический факультет Московского государственного университета, считающиеся «политическими», а также Московский институт иностранных языков и Московский институт международных отношений (МИМО), так как они открывают путь к поездкам за границу и к службе за рубежом. Известно, что в эти учебные заведения устраивают своих сыновей и дочерей, внуков и внучек высокопоставленные деятели партии и правительства, нередко пользуясь блатом для того, чтобы превратить непроходной балл, полученный на вступительных экзаменах, в пятерки.