Читаем Русские полностью

В Риге наши пути с семейством Гвишиани, естественно, разошлись. Мы оказались в беспорядочной привокзальной толпе, ожидавшей такси, и, в конце концов, потеряв всякую надежду, махнули рукой и отправились в гостиницу пешком. Гвишиани встречало пять человек: две женщины с букетами цветов и трое важных мужчин в темных костюмах, взявших на себя заботу об их багаже и безопасности (кстати, в поезде охрана казалась на удивление слабой). Гвишиани умчались в большой «Чайке» в дом отдыха Совета Министров, расположенный в уединенном месте в 32 км от кишащих людьми пляжей Рижского взморья. Мадам Гвишиани рассказала мне в поезде, что место это настолько уединенное, «что вы можете пройти сотни метров, общаясь с одной лишь природой». А это — немыслимая роскошь для большинства русских, обреченных на толчею, характерную для советских курортов и других мест отдыха.

В таких местах, как Крым и Кавказское побережье Черного моря, дачи некоторых членов Политбюро, особенно большой дом, построенный бывшим партийным боссом Украины Петром Шелестом, настолько роскошны, что это даже вызвало недовольство партийных чиновников более пуританского толка. Поскольку Крым входит в состав Украины, Шелест мог распоряжаться рабочей силой и строительными материалами, как душе угодно. Другие украинские лидеры тоже построили себе дачи на морском берегу. Однако один ученый, хорошо знакомый с этими местами, рассказал мне, что, подобно завоевателю из фильма о жизни в Южной Калифорнии, Шелест отхватил по соседству с роскошным Никитским ботаническим садом вблизи Ялты участок побережья около километра длиной, на котором он приказал украинским строителям возвести для себя просторный четырехэтажный дворец. Для его пляжа был специально привезен на грузовиках песок, доставлена обстановка, самое разнообразное оборудование и украшения для дома. Вдоль набережной была сооружена стена; среди тропической зелени в море сбегали волноломы; работники службы безопасности останавливали пловцов и гуляющих, не позволяя им приближаться к запретной зоне. Все это ученый увидел, бродя в этих местах во время своих посещений Ботанического сада.

Что бы там ни думали советские руководители о шелестовской роскоши, его лишили этой дачи только после того, как он был исключен из Политбюро и снят с поста, занимаемого на Украине. В этом отношении партийный «протокол» обычно беспощаден: лишился занимаемого поста — лишился и государственной дачи; правда, нет сомнения в том, что после этого Шелест в качестве замминистра тоже получил дачу, хотя и более скромную. Однако система функционирует и в противоположном направлении. В июне 1974 г., когда шли переговоры Брежнева с Никсоном, министр иностранных дел СССР Андрей Громыко смог похвастаться перед государственным секретарем США Генри Киссинджером, во время морской прогулки вдоль Крымского берега, своей новой «политбюровской» дачей в Ореанде. За 16 лет пребывания на посту министра иностранных дел он так и не получил дачи, которая полагается лицам, занимающим самые высокие посты, пока не стал членом Политбюро в апреле 1973 года!

Старый прославленный мастер партийной интриги армянин Анастас Микоян, продержавшийся, как говорят советские люди, «от Ильича до Ильича», т. е. от Ленина до Брежнева, и переживший и Сталина, и Хрущева, являет собой наиболее разительный пример нарушения правил распределения привилегий. Уволенный в 1965 г. в отставку наследниками Хрущева как его близкий друг, Микоян умудрился тем не менее сохранить за собой не только свою большую виллу вблизи Гагры на Черном море, где у него, как рассказывают, два плавательных бассейна, облицованных мрамором (один для пресной, другой для морской воды), но и огромный дом в Подмосковье — поистине княжеское имение, полное слуг, окруженное даже крепостным рвом, правда, не заполненным водой. Кстати, это поместье до революции принадлежало чрезвычайно богатому кавказскому купцу.