Читаем Русские полностью

О нашем продвижении в глубь континента можно было судить по изменению характера мелкой меновой торговли «между кораблем и берегом». Когда мы покидали Москву, вагон-ресторан был загружен большими количествами свежих яблок, апельсинов, огурцов, шоколадных конфет и других деликатесов. Вначале, на стоянке поезда, местные жители устремлялись к вагон-ресторану, чтобы приобрести у его работников, высовывающихся в окна и двери, московские припасы. А позднее, когда эти запасы начали истощаться и меню стало скромнее, торговля приняла иное направление. Хотя на станции Зима «берег» предлагал проезжающим весьма скудный ассортимент припасов, мы присоединились к потоку пассажиров, устремившихся к станционным киоскам, чтобы купить сладких сдобных булочек, пива и свежие газеты. На платформе несколько дряхлых старушек в черных пальто и шерстяных платках продавали огурцы домашнего соления и вареную картошку (по 25 копеек за полкило), от которой еще валил пар; несколько женщин нагружали лопатами в полувагоны уголь и отбивали сосульки, образовавшиеся у сливов или сковавшие сцепления. Однажды я видел, как женщина отбила вместе со льдом кусок металла, поглядела на него и удалилась, пожав плечами.

Уральские горы, которые пересекал поезд, оказались здесь настолько неприметными и вызывали такое разочарование, что мы почти не обратили внимания на полосатый столб, отмечающий границу между европейским и азиатским континентом и административное начало Сибири. Однако, проехав еще двое суток и достигнув Иркутска, мы почувствовали, что попали в другое полушарие. Множество молодых солдат, возвращающихся из краткосрочного отпуска в Монголию или на пограничные заставы на советско-китайской границе и заигрывавших с местными девушками, напоминало нам о том, что до Китая рукой подать. В поезде я слышал, как пассажиры расспрашивали проводников о жизни в Пекине. Те, которым уже приходилось ехать по дальневосточному участку Транссибирской железнодорожной магистрали, рассказывали о том, что из окна вагона они видели площадки для советских вертолетов, различные военные объекты и воинские подразделения крупной группировки войск, состоящей из сорока дивизий (миллион человек), которые русские держат вдоль границы с Китаем, составляющей предмет спора этих двух держав. Позднее я услыхал о запаянных цинковых гробах, отправляемых в глубь России через Иркутск (в апреле 1974 г.); местные жители полагали, что это были погибшие в каком-то пограничном столкновении, как обычно не преданном гласности. Но тогда, в 1972 г., после поездки Никсона в Пекин и до его первого визита в Москву, русские нервозно требовали, чтобы я объяснил им, почему Америка объединяется с Китаем против России. Русские так остро ощущают свое соперничество с Китаем, что меня многократно расспрашивали о нашей дипломатии в отношении Китая, особенно во время моего посещения районов, расположенных вблизи китайской границы.