Читаем Русские полностью

— Простите, пожалуйста!.. — оглушил Валентину Петровну шёпот у самого уха; она даже вздрогнула, резко повернулась. Над ней согнулась администраторша. — Простите, можно вас на минуту?

— Что случилось? — спросила Валентина Петровна, когда вышли из зала.

— Мы не совсем поняли, на столы сейчас накрывать или как… когда?..

— О господи! — Валентина Петровна всплеснула руками. — Как так можно?! У вас ведь план на руках!

В семнадцать часов — окончание открытия, и будет кофе-пауза перед ознакомительными мастер-классами. К этому времени — к семнадцати ноль-ноль кипятите воду, режьте бутерброды. Зачем меня по любому поводу-то дёргать?!

Администраторша, поджав губы, мелко покачивала головой, лицо было как у провинившейся школьницы-недотёпы. С трудом Валентина Петровна смогла пригасить вспышку бешенства, уже мягче и чтоб отвлечь себя от идиотского вопроса про накрывание столов, спросила:

— Кабинеты для мастер-классов готовы? Всё с этим, надеюсь, нормально?

— Да, кабинеты готовы… готовы.

— Поставьте там тоже минеральной воды, стаканы. И все следующие дни следите за этим, пожалуйста. Там будут обсуждения, споры, людям пить нужно будет. Или мне самой каждый кабинет проверять?

— Да, да, не беспокойтесь, — администраторша вынула из кармана пиджака блокнотик и стала записывать, — всё будет в порядке…

«Как детский сад, действительно, — негодовала Валентина Петровна, возвращаясь в зал. — Женщина ведь, семья есть, а не знает, как закуску устроить…

И ведь не первый же раз, господи!..»

Вместо Павла Дмитриевича выступал уже Бойко. Он тоже сидел за столом, обложившись журналами, книгами, которые привёз из Москвы.

— Не скрываю: мы очень верим, что семинары откроют нам, так скать, новые яркие имена. Уже радует то, какое количество рукописей передала нам уважаемая Валентина Петровна Рындина… Несомненно, среди них найдутся, так скать, жемчужины. Всё указывает на это… — Говорил Юрий Вадимович по своему обыкновению быстро, почти взахлёб, и если бы не выраженьице-паразит «так скать», то наверняка все слова смешивались бы в один запутанный клубок. — Я в этом уверен. Тем более уже столько дал нам «Обьгаз» известных, талантливых писателей во всех жанрах, так скать, литературы. Зажгутся звёзды и в этот раз!

И снова два-три человека захлопали, и их тут же поддержали остальные. Бойко, уже начавший говорить новую фразу, остановился, терпеливо пережидая аплодисменты. Поправил за дужку очки.

— Так. А теперь, так скать, отчёт о том, что сделано журналом за тот год, пока я не был у вас… Мы в рамках библиотеки «Российского Севера» выпустили за этот год восемь книг. Имена двух авторов вам хорошо известны. Это — ваши, так скать, земляки и коллеги…

Валентина Петровна взглянула на часы. Почти три. Если каждый из сидящих в президиуме будет говорить хотя бы по пятнадцать минут, всё равно всем сказать не получится…

После Бойко слово перешло к профессору-литературоведу.

«Лучше бы поэт сначала, — в душе поморщилась Валентина Петровна. — Он бы заворожил». Тем более что зал заметно подустал — стали возиться, перешёптываться, кто-то даже за дверь выскользнул.

Маленький профессор Михаил Аркадьевич поднялся, но не очень-то возвысился над столом. Огляделся, словно разбуженый, по сторонам, проморгался, пожевал губы… Все эти его движения вызывали у Валентины Петровны раздражение. Даже какую-то обиду она чувствовала, что должна (да не одна, а ещё сто пятьдесят человек!) наблюдать, как он просыпается, как смаргивает дрёму, жуёт свои губы…

— Я… я сам родом тоже, можно сказать, с Севера. Есть такой городок — Весьегонск. С трудной, трагической судьбой он. Впрочем, как и многие города и городочки по всей нашей стране родной, по всей нашей России… — Профессор говорил без микрофона и вроде бы тихо, задумчиво-грустно, но слова долетали, кажется, до самых последних рядов.

«Поставленный голос», — отметила Валентина Петровна.