Читаем Русские полностью

От аэропорта до города путь неблизкий — километров тридцать по бетонке. Когда Пионерск начали строить, мало кто думал, что он станет столицей огромного региона под названием «ООО “Обьгаз”» и ему понадобятся авиарейсы. Когда же это время пришло, удобное место для посадки и взлета лайнеров отыскалось только в получасе езды от города. Но может быть, и хорошо, что так — шума самолетов не слышно. А рано или поздно Пионерск разрастётся, и аэропорт станет ближе.

Словно бы заразившись от поэта восторгом, москвичи стали ахать и охать по поводу стоящих по обочинам бетонки сосен.

— Как свечи в церкви, как свечи… — приговаривал литературовед Михаил Аркадьевич.

— А мне раз такие же сосны жизнь спасли, — неожиданным для Валентины Петровны громким, звонким голосом, как-то очень весомо (а на вид лет двадцать пять, и одет, как пацан дворовый) объявил молодой писатель. Все притихли.

Он без промедлений стал рассказывать:

— Я в Карелии служил, под Вяртсилей, это на границе с Финляндией. И там в основном ёлки и березы, а сосны растут такими группками — там, сям — понемногу. Короче, как-то раз мы с одним, он сержантом был, а я рядовым-первогодкой, пошли в наряд по тылам. Километров двадцать пять кружище такой!..

Не знаю, зачем наряд этот вообще был нужен — пытка просто… Ну и вот… а зима, холодрыга, влажность, и мы на лыжах с сержантом. Без собаки, кстати, вопреки уставу… Половину где-то прошли, буран начался, и такой — прямо конец всему. И ещё резко так, сразу, из тишины — в-вху-у-у! Мы с сержантом сразу потеряли друг друга, я под ёлку залез… А там ёлки — до неба просто, внизу лапы огромные, как в шалаш под них забираешься. Я забрался, сижу. Метёт — вообще!..

«Как ошпарили его, — поморщилась про себя Валентина Петровна. — Пьяный, что ли?!»

— Часа три просидел, все сигареты скурил. Потом утихло кое-как. Вылез, откопался, лыжи надел на валенки, а куда идти — хрен его знает, — не сбавляя темпа, продолжал молодой писатель; Валентина Петровна заглянула в блокнот с фамилиями членов делегации, нашла его имя-отчество: Олег Романович, автор трёх книг прозы, переведён на немецкий и французский языки. Понятно…

— Куда идти? Тропы нет, сержанта нет, ориентиры потеряны…

— А компас? — вставил вопрос-подсказку маловзрачный мужчина в спортивной шапочке — фольклорист.

— Да не было у меня компаса, и не умею я по нему… Пошёл наобум просто. А это пограничная полоса — деревень никаких, ничего. Можно неделю бродить, и никого не встретишь. Ну, думаю, звиздец тебе, рядовой Шарыгин, — найдут по весне, если росомаха всего не сожрёт. Иду на этих лыжах армейских, которые не катятся ни фига, постепенно, чувствую, силы кончаются… «Вот щас, — думаю, — присяду, передохну». А впереди сосны такие же — с оранжевыми стволами почти от самого комля. «Ладно, — сам себя так уговариваю, — до них дойду, там посижу». Иду, дохожу. И как-то лучше сразу становится. Ствол потрогаю — тёплый, как живой, действительно. Обниму, отдышусь, дальше потихонечку, до другой кучки сосен. Вот так и спасся. Прямо на заставу вышел, только, хм, не на нашу, на соседнюю. Они меня на шестьдесят шестом к нам потом увезли…

«Говорун, — вспомнила Валентина Петровна. — Эт-точно».

Рассказ молодого писателя, видимо, произвёл впечатление — люди сочувствующе-уважительно вздыхали: «М-да-а…» А журналистка столичной газеты, девушка лет двадцати с небольшим, с короткой стрижкой, но страшненькая, спросила:

— Вы не писали об этом?

Молодой Олег Романович усмехнулся:

— Нет, вы что…

— А что? Интересный сюжет!

— Джек Лондон опередил… Короче, испорчена тема.

Впереди показались очертания пятиэтажных домов. Валентина Петровна повернулась к гостям:

— Так, господа, сейчас мы едем в пансионат. Завтракаем, размещаемся, небольшое оргсовещание, потом отдых, обед, а в четырнадцать часов — открытие Дней журнала «Российский Север»… По окончании, в семнадцать часов — установочные мастер-классы… Извините, график сегодня очень плотный… А в девятнадцать часов — торжественный ужин в ресторане «Зори Югорья». На завтра у нас экскурсия в «Суеват Пауль»… это музей быта народа манси под открытым небом, уха…

В общем, — прервала себя Валентина Петровна, — я раздам программу. Ознакомитесь. Прошу учесть, что график работы, повторяю, очень плотный.

— Что ж, — отозвался кто-то с заднего ряда сидений, — не в отпуск приехали. — В голосе то ли понимание, то ли запрятанная под пониманием ирония — Валентина Петровна не смогла уловить, что именно.

Пионерск, как и многие маленькие города, начинался сразу с жилых домов — построенных в середине восьмидесятых годов типовых пятиэтажек. Когда-то они казались людям пределом мечтаний, а теперь лично у Валентины Петровны вызывали уныние — тёмно-коричневые коробки, и ничего больше, зимой ещё и стены вокруг окон и вентиляционных отверстий покрыты толстым густым куржаком. Тем более уныл их вид по сравнению с теми новостройками, что возводит «Обьгаз»…