Гроза, долгих два часа ворочавшая исполинскими медными тазами за ширмами серых туч, закончилась как всегда внезапно. Джунгли погрузились в привычное предрассветное оцепенение.

Едва не оглохшие от небесного концерта сержант Руз, Саккар и Нух уже минут двадцать как встали. Саккар брился, по-гусиному вытягивая шею в сторону зеркальца, Нух заливал крутым кипятком сухой брикет крученой лапши, сержант насвистывал гимн 2-й танковой, сидя в туалете, который, к слову сказать, был устроен у них по морскому образцу — от второго этажа отходил вбок узкий, как гробик, дощатый пенал, накрытый брезентом, внутри которого была устроена сижа с непритязательным квадратным отверстием.

Додар позевывал в кресле Саккара. Его смена кончилась, можно идти спать.

Настроение было превосходным. За ночь он узнал много нового о сестре Larin. Она тоже была красавицей, хотя и не во вкусе Додара. Он бережно укладывал книгу в пластиковый пакет, когда внизу захрипел громкоговоритель.

Додар вздрогнул всем телом. Очень уж неожиданно. Осторожно глянул вниз. Там, в сумеречных лесных низинах, среди клубов холодного тумана отчетливо контурировалась… броня вражеского танка.

И когда только они успели подобраться? А впрочем, в небе громыхало так, что не удивительно.

Стараясь не делать резких движений, чтобы не привлекать к себе внимания, Додар активировал переводчик — он все ещё лежал у него на коленях — и настроил его на голосовой режим.

— Додар, ты слышал? — проорал из сортира сержант Руз.

— Слышал.

— Что они говорят, Додар?

— Они говорят, чтобы мы сдавались.

— Кто это — они?

— Да эти… Дети…

— Дети?

— Дети Evgeni и Larin… — отвечал Додар с рассеянной улыбкой.

— Не понял! Повтори!

— Русские.

— Русские?!

— Да.

— Чтобы мы сдавались?

— Да! У них танки… Говорят, численное превосходство…

— Никогда!

С первого этажа застрочил пулемет. Со второго полетела ручная граната. В ответ тяжело ухнуло дважды. Нужник и вместе с ним половина второго этажа рухнули вниз. От третьего откололся шестиугольник с тяжеленным кубом звукоулавливающей системы.

Когда дым рассеялся, Додар принялся искать свой облегченный «Баал», но нашел только разводной ключ. Оно и не удивительно — несколько минут назад он положил автомат на крышку сгинувшего «Аташа». Пистолет же рядовым был не положен.

Додару ничего не оставалось, как прижать книгу к груди и закрыть глаза. Запели в листве шустрые пули, застучали рикошеты. Запахло кровью и ацетоном.

А через минуту все стихло.

Вновь раздался тот же зычный голос.

Додар осторожно привстал с кресла оператора и посмотрел вниз.

На перилах ограждения второго этажа, лицом вниз, повис рядовой Нух, прошитый не менее чем дюжиной пуль.

Сержанта Руза видно не было — он лежал на земле, на груде досок, в противоестественной позе человека, чей позвоночник сломан сразу в нескольких местах. Истошный крик рядового Саккара Додар слышал ещё до того, как рухнул нужник. И по тому, как внезапно он оборвался…

— «Ne spitsya, nyanya, zdes’ tak dushno…» — во всю глотку прокричал Додар и сразу вслед за этим вспомнил ещё: «Bogat, horosh soboyu Lensky vezde bil prinyat kak zhenih!»

Додар положил переводчик в нагрудный карман. Заткнул за пояс книгу. И, подняв руки в интернациональном жесте примирения с судьбой, ступил в пластиковую люльку лифта.

Десантно-штурмовой блюз

Дмитрий Володихин

Танк в условиях Внеземелья — это длинный список проблем, нерешаемых даже в теории, но тем не менее счастливо решенных сумасшедшими фанатиками-конструкторами. Например, танк на Плутоне — нечто в принципе невозможное. Следовательно, лет через двадцать его точно построят. Танк на Марсе отличается от земного собрата совсем чуть-чуть — процентов на двести. Танк на Европе представляет собой золотую середину между марсианской и плутонианской версиями. То есть он должен передвигаться по сплошному льду при температуре —100 градусов по Цельсию, стрелять, не отлетая при каждом выстреле на километр вперед или на два назад, не уноситься в результате близко случившегося взрыва от поверхности со скоростью, обеспечивающей превращение в самостоятельное небесное тело. И это при силе тяжести, уступающей лунной…

Можно, конечно, подумать о летающем танке (его здесь называют «амфибией»). Но на Европе нет собственной атмосферы, поэтому все хотя бы отдаленно напоминающее самолет или вертолет отпадает по определению. На антигравы у правительства просто нет денег. Остается нечто летающее столь быстро, что способность долго и целенаправленно поддерживать огнем пехоту у него начисто атрофирована.

Значит, придется строить танк…

И это будет танк, устрашающий своим причудливым внешним видом даже собственный экипаж.

В гвардейской десантно-штурмовой бригаде полковника Шматова по штатному расписанию числилось 120 именно таких танков. И ещё 300 единиц легкой бронетехники, 16 экспериментальных амфибий и 2288 человек личного состава. Бригада десятый час пребывала в состоянии полной боевой готовности. Над её расположением в черном небе холодно сияло чудовищное пятнистое «солнышко» — Юпитер.