Читаем Русские полностью

Кстати, с победой демократии и рынка Гелий Захарович ненадолго вернулся к письменному столу, чтобы исправить некоторые досадные эпизоды, включенные в повесть под давлением беспощадной советской цензуры. В новой редакции Юра Шмаков нашел хладнокровного детеныша так же случайно в универсаме и так же принёс в школьный уголок живой природы. Учительница биологии Олимпиада Владимировна, как и в первой редакции, так же не смогла классифицировать ящерообразное существо и обратилась за помощью в Палеонтологический музей. На этом совпадения заканчивались.

Главный хранитель музея, являвшийся, как и добрая половина населения СССР, тайным осведомителем КГБ (вторая половина попросту служила в этой разветвлённой организации на штатных должностях), побежал на Лубянку и стукнул, что обнаружен живой детёныш летающего кетцалькоатля. Срочно доложили Брежневу, тот обрадовался, наградил себя четвертой Звездой Героя Советского Союза и объявил на Политбюро, что теперь у них есть чем ответить на рейгановский проект «Звёздных войн». Секретный проект получил название «Крылья Победы». Кремлёвские старцы встретили план аплодисментами. Понять их можно: научно-техническое состязание с Америкой было к тому времени безнадежно проиграно, и летающие гигантские рептилии оказались крайней надеждой СССР — усталого, одряхлевшего, отставшего от прогресса геополитического монстра. Последние силы Империя Зла надорвала в безнадёжной борьбе с всенародным диссидентством — им из горьковской ссылки, как некогда Ленин из Цюриха, руководил академик Сахаров, вдохновляемый буйной Еленой Боннэр. Каким образом всенародное диссидентство уживалось со столь же массовым стукачеством, автор разъяснять юным читателям не стал.

Итак, Брежнев приказал срочно найти Змеюрику самку, чтобы наладить серийное деторождение летающих ящеров. Огромный инкубатор планировали построить в павлодарских степях. Плечистые мужчины с рублеными лицами, одетые в одинаковые серые плащи и шляпы, перебили в магазинах от Бреста до Владивостока все яйца, даже варёные, но самку так и не обнаружили. Кстати, этот варварский погром окончательно подорвал хрупкое продовольственное прозябание СССР, дефицит продуктов, стремительно нарастая, спровоцировал голодные бунты и драки возле винных магазинов, что в конечном счёте и привело к распаду страны.

Пока шли лихорадочные поиски самки, Змеюрика поместили в секретную биологическую лабораторию КГБ, где по странному стечению обстоятельств работала младшим научным сотрудником мать Юры — Лия Павловна Шмакова. Отец же Юры, её муж Игорь Борисович, был диссидентом, ярым сторонником Сахарова, и семейная жизнь супругов, поженившихся студентами, постепенно превратилась в бесконечные идеологические споры, свидетелем которых стал подрастающий сын. Лия Павловна была, как многие советские интеллигенты, сторонницей странной, если не сказать почвеннической идеи, что любая власть от Бога, что социализм — просто очередная ипостась высшего промысла, и надо честно служить Отечеству, кто бы ни сидел в Кремле.

Игорь Борисович, напротив, полагал необходимым бороться с подлой властью любыми средствами, если надо взывая к поддержке внешних сил. Служа в журнале ЦК КПСС «Вопросы мира и социализма», он на партийные собрания ходил с ксерокопированным Солженицыным за пазухой и нарочно голосовал за самые нелепые решения, нанося тем самым посильный вред Империи Зла. По ночам он слушал «Голос Америки» и принципиально читал «Известия», а не «Правду» — главный орган ненавистной партии. Узнав, что его жена из академического института переходит на денежную должность в секретную военную лабораторию, он окончательно возмутился и ушел из семьи к юной диссидентке — дочке заместителя министра заготовок. Это стало страшным ударом для Лии Павловны, горячо любившей мужа, несмотря на идейные споры, и обернулось ужасной подростковой травмой для Юры, лишившегося мужского пригляда в самом, как говорится, переходном возрасте.

Он был на грани подростковой депрессии, но тут его неожиданно поддержала Саманта Смайл — четырнадцатилетняя американка. Юра сразу выделил эту скромную девочку из группы заокеанских ребят, приехавших по обмену к ним в спецшколу с углубленным изучением английского. Она первой подошла к нему и предложила дружбу. Как все советские подростки, Юра был уже немного испорчен торопливым подъездным петтингом, которому его обучила Ленка Зайцева. На первом же свидании он попытался проникнуть к Саманте под кофточку, но она, глубоко вздохнув и вывернув пронырливую руку болезненным приемом дзюдо, объяснила Юре, что Америка — очень религиозная страна с прочной семейной моралью, и посоветовала ему не торопиться с началом половой жизни, а лучше все силы отдать учёбе.