Читаем Русская тайна полностью

Трувор – как заметил тот же А.Г. Кузьмин – безупречно точно сопоставляется с франц. trouveur – «искатель, трубадур». Но и это слово, как и итальянское trovare в свою очередь, произошло из раннесредневековой т. н. народной латыни (trove – «находить»).

И что еще более любопытно, другие имена, относящиеся к наиболее ранней стадии истории Руси, также имеют вполне четкое латинское прочтение.

Вадим (имя новгородского вождя, поднявшего бунт против Рюрика). «Славянофилы» производят его от Владимир или Владислав по аналогии с не менее легендарным Радимом (Радимир, Радислав?). Однако здесь смущает пропажа «л», которое неизменно присутствует во всех вариантах славянских имен с корнем «Влад». Антропоним Вадим мог появиться от прусской основы waidimas – «знающий», давшей ряд характерных имен Waidewut, Waddike и т. д., но все-таки прямого аналога у балтов нет. Зато идельно точное совпадение дает румынская антропонимика, где имя Vadim, по всей видимости, объясняется из латинских корней (от основы Vadimon-us – «суд, безопасность»; следует заметить, что происшедший от нее и, видимо, «ритуальный» гидроним Vadimonus на Апеннинах в поздних французских источниках именуется Vadime).

Бравлин – такое имя носил русский князь, якобы, «из Новгорода», со своим воинством напавший где-то в конце VIII в., согласно «Житию Стефана Сурожского», на византийские владения в Крыму. Город на Волхове, в указанные времена бывший едва заметным поселением, здесь, скорее всего – позднейшая вставка или калька с реального крымского топонима (Neapolis). Но вот сам эпизод и особенно имя князя вызывают жаркие споры. Последнее считали искаженным славянским («бранлив» князь). Академик Трубачев перевел его с санскрита. И, конечно, есть норманнистское объяснение – не из существующих северных имен, правда, где явных аналогов Бравлину нет, а из прозвища, которое могло даваться участникам знаменитой битвы между датским и шведским королями при Бравалле. Этимологии, мягко говоря, неубедительные, включая и последнюю. Время Бравалльского сражения очень неопределенно (от V до VIII ст.), а значит, его герои к моменту набега на Сурож давно могли быть в могиле. Кроме того, прозвища вроде Бравалльский (на манер «Невский» для русского князя Александра) в Скандинавии что-то неизвестны.

Между тем Бравлину есть точный аналог в современных романоязычных странах Средиземноморья: Braulin(o), причем в полном соответствии с житийным описанием действовавшего в Крыму русского «злого» князя, оно имеет корни в раннесредневековой латыни: bravus – «злодей», «головорез».

Нельзя в этой связи еще раз не указать на наличие в списках «русских» послов 911-го и 944 гг. нескольких латинских имен. А также не вспомнить про римское имя Веспазий, которое Саксон Грамматик упоминает у легендарных «царей» русов-рутенов (реальное время их царствования неизвестно).

И эти корни не только в именах, но и в «языке земли» – топонимике многих районов Балтики. Так, еще средневековые хронисты отмечали, что название главного языческого святилища пруссов Ромове по названию созвучно с Римом. И практически аналогичный топоним Roma обнаруживается в центре Готланда. Название мыса и укрепленного святилища на острове Рюген Аркона как нельзя лучше объясняется из латинского arco – «защита». Вышеупомянутый топоним Апулия-Апуоле – копия италийской Апулии. Волин – в другом варианте Юлин – название города, по легенде основанного Юлием Цезарем.

Такое прочтение может показаться нелогичным. Ладно язык скандинавов – они совершали набеги на всю Балтику, славян и пруссов – они, может быть, по всей Балтике торговали, но при чем здесь латынь? И Рим?

Оказывается, очень даже причем.

Во-первых, сразу вспоминается вышеупомянутое выведение русскими летописцами Рюрика из «Прусской земли», но при этом поиски его генеалогических начал от «кесаря Римского Августа».

Во-вторых, аналоги подобных преданий обнаруживаются в литовских легендах. Так, пространная версия «Летописца Великого княжества Литовского» сообщает, что во времена Аттилы (V в. н. э.), «меча Божия», из страха перед которым римляне разбегались с насиженных мест, римский «князь» Палемон с 500 «дворянами» и прочим народом переселился «морем» в Жмойдскую землю (Жемайтию) (Мыльн., с. 207).

Литовский археолог В. Шименас, связав находки вещей «дунайского круга» в Юго-восточной Прибалтике и факты упоминаний реки Дунай (Дуноелис) в литовском фольклоре с легендой о Видевуте и Прутене, предположил историческую вероятность переселения римлян или состоявших на службе у Рима воинов варварских племен на берега Немана в эпоху Великого переселения народов (Мыльн., с. 280). Т. е., уже много позже после указанных ранее контактов предков прибалтов с посланцами Нерона, в представлениях литовцев на берега Балтики переселилась не просто разноплеменная толпа, а именно «римляне».