Читаем Русская Ницца полностью

* * *

Вторая мировая война завершила целую эпоху в жизни русской эмиграции во Франции. После нее все стало не так, и ей уже никогда не суждено было возродиться в своем прежнем качестве.

Нельзя сказать, что война оказалась для эмигрантов событием неожиданным, но одно дело — ждать и предчувствовать и совсем другое — делать выбор, когда этого требует время.

Вторая мировая война заставила сделать свой выбор каждого эмигранта. Некоторым судьба предоставила несколько более широкие возможности для выбора, чем, например, советским людям, но выбирать тем не менее пришлось всем. Соответственно широким оказался и диапазон решений. Одни, например, шли в Иностранный легион, другие участвовали в движении Сопротивления во Франции, третьи сотрудничали с гитлеровцами, четвертые скрывались в Америке или нейтральных странах.

Весьма показательна в этом отношении судьба Г. В. Адамовича: в сентябре 1939 года он записался добровольцем во французскую армию, считая, что не вправе оставаться в стороне. Со стороны это наверняка выглядело довольно смешно: 47-летний тщедушный интеллигент с врожденным пороком сердца, никогда не державший в руках ничего тяжелее ручки, впервые сталкивающийся с солдатской жизнью. Во всяком случае, французских офицеров такой факт очень позабавил, да и некоторые из знакомых Г. В. Адамовича сочли нужным над этим посмеяться. Но нашлись и люди, на которых почин Г. В. Адамовича оказал воздействие неизгладимое. Следуя его примеру, несколько молодых и не очень молодых поэтов, прозаиков и философов записались на фронт добровольцами и, надо сказать, проявили большую предрасположенность к службе, чем их вдохновитель. Другие сражались на стороне партизан или участвовали в Сопротивлении (собственно, и организатором-то французского Сопротивления, и автором самого термина La Resistance был знакомый Г. В. Адамовича, русский поэт-эмигрант Борис Вильде).

Это отнюдь не был самый легкий и простой выбор. По нескольким причинам. Во-первых, он отнюдь не вызвал восторга у всей эмиграции. По свидетельству современника, многие русские в Париже на участие в Сопротивлении смотрели почти как на измену основному эмигрантскому делу борьбы с большевиками.

Во-вторых, и сами французы далеко не всегда отвечали взаимностью русским эмигрантам, признававшимся в любви к новой родине и демократии. В ночь на 2 сентября 1939 года по решению французского правительства были проведены массовые аресты в среде русских эмигрантов, распущены русские патриотические союзы и конфискованы их архивы и имущество, закрыта почти вся русская пресса. Русских эмигрантов, решивших бороться с фашистами на стороне Франции, не остановило и это. Они сражались во французской армии и в рядах Сопротивления и заставили все же французов изменить к ним отношение: после войны многие были отмечены наградами французского правительства вплоть до ордена Почетного легиона.

Военная карьера Г. В. Адамовича была куда скромнее: ему не довелось непосредственно участвовать в боях. Его часть была расквартирована в лагере Сетфон на юге Франции (под Монтобаном) и должна была отправиться на оборону Парижа, но немцы так стремительно взяли Париж, что французское командование не успело даже бросить в бой все имеющиеся в распоряжении части. Солдатской муштры, однако, Г. В. Адамовичу пришлось хлебнуть предостаточно. Свои впечатления об этом периоде он позже изложил в книге, написанной на французском языке: «Другая родина» (L'Autre Patrie. Paris, 1947).

Эта книга некоторыми критиками из русских парижан была расценена как акт капитуляции перед сталинизмом. Однако вскоре Г. В. Адамович увидел беспочвенность надежд на то, что на «другой родине» воцарится новый порядок вещей.

10 мая 1940 года «странная война» была закончена. Г. В. Адамович разочарованно писал из лагеря своему знакомому:

* * *

Демобилизовался Г. В. Адамович лишь в конце сентября, после чего вернулся в Ниццу. Депрессия была сильнейшая. О своих послевоенных настроениях он с грустью писал:

Даже через десять лет после окончания войны, в самом конце 1954 года, он еще не мог полностью прийти в себя: