Читаем Русь Новгородская полностью

Некоторые историки в своих трудах изображают Новгородскую республику неким безжизненным наростом на стволе русской государственности. Причем новгородский этнос для этих историков является не частью корневой системы русской нации, а каким-то странным корневым фрагментом, извлеченным из глубокого слоя земли. Они никак не могут разобраться, имеет ли этот фрагмент отношение к нашему историческому древу или нет.

Почему отдельная часть историков относится к Великому Новгороду с почти неприкрытой антипатией? Потому что Новгородская республика никоим образом не вписывается в любимые ими общественно-политические формации.

Мировая история показывает, что многие нации существуют по нескольку столетий, а некоторые и по нескольку тысячелетий. В своем развитии эти нации, в том числе и русская, прошли через различные формы государственной жизни. Таков неумолимый закон исторического процесса. Тем не менее некоторые отечественные историки приемлют для русской нации только единственный, тот или иной, общественно-государственный строй.

Сейчас многие отождествляют жизнь русского народа исключительно с историей Российской империи. Они не видят у русских иной исторической перспективы, как только в воскрешении этой империи, причем чуть ли ни в полном объеме. Справедливо ли это? Конечно, нет. Как человек в течение жизни неоднократно меняет износившуюся одежду, так и нация в течение своего исторического бытия не может не менять формы политической государственности.

* * *

Повышенный интерес к изучению именно Московской государственности в истории русского народа вполне объясним. Ведь этот период истории наиболее близок к нам по времени. Новгородская же республика, созданная тем же русским народом, отдалена от нас значительно большим промежутком времени и поэтому, как считают многие, для нас не очень актуальна.

Верен ли такой подход к изучению отечественной истории? Не надо забывать, что в Лету канул не только Господин Великий Новгород, но и Московское княжество, и Российская империя. Эти государственные образования, созданные русским народом, уже давно стали достоянием истории, и все они в одинаковой степени могут подвергаться беспристрастному, насколько это возможно, исследованию. Конечно, Новгородская Русь сошла с политической арены намного раньше, чем Российская империя. Однако это не значит, что исторический опыт Великого Новгорода для нас менее интересен и полезен в сравнении с наследием империи. Более того, в настоящее время новгородский опыт для нашей нации в чем-то даже актуальней опыта Московской государственности.

Чем дальше время отделяет живущих на земле от исследуемой эпохи, тем она вызывает в их сознании меньше эмоций. Пройдет несколько веков, и Великий Новгород и Российская империя для большинства наших потомков станут малоразличимой древностью. « Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем»(Еккл. 1, 9). Поэтому беспристрастное изучение древних периодов истории собственного народа дает современникам больше пользы, чем пристальное, но эмоциональное внимание к недавно ушедшим временам.

* * *

Почему феномен Новгородской республики в отечественной историографии осмыслен недостаточно глубоко? Одна из причин кроется в кажущейся незавершенности пути Великого Новгорода. Впрочем, эту незавершенность многие историки приписывают и всем другим, кроме Москвы, русским государственным центрам. В их трудах подспудно навязывается мнение, что эти центры не выполнили некое высшее предназначение. В чем же оно состояло?

В нашей официальной историографии существует непререкаемая аксиома, которая гласит: самой большой бедой средневековой Руси была феодальная раздробленность. На этой аксиоме зиждется утверждение, что историческую миссию смог осуществить только тот политический центр, который объединил Русь. Конечно, это — Москва. Великий же Новгород, подобно другим русским государствам, высшее предназначение не выполнил. Он, хотя и последним, но сошел с финишной прямой, в конце которой победитель получил от благодарной нации приз за объединение.

Если Новгород не победитель, то зачем осмысливать его исторический путь? За что рукоплескать? Чему подражать и учиться у побежденного, опустошенного, разоренного, растоптанного?

Да, Новгород не объединил Русь. Однако на этом основании нельзя делать вывод, что у него нечему учиться. У Великого Новгорода надо учиться тому, чего не было у Москвы и что было лучше, чем в Москве. У Новгорода надо брать ту самобытность, которая может оказаться полезной, конечно, со скидкой на время, русскому народу.

Новгородской республики нет, но остался ее исторический опыт, у которого всегда будет шанс оказаться полезным для бытия русской нации. Да и у самого Господина Великого Новгорода остается возможность духовно возродиться, пока на земле существует русский народ. Возродиться в своих лучших проявлениях где-нибудь на огромных пространствах русской ойкумены.

Перейти на страницу:

Все книги серии Славная Русь

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное