Читаем Русь и Варяги полностью

"Молчание источников" продолжалось до 16 в. Никто ни о каких норманнах и не вспоминал. Русская историческая традиция давала совсем иную интерпретацию "призвания варягов". В конце 15 в. бывший литовский митрополит Спири-дон-Савва, эмигрировавший на Русь, написал трактат, пытающийся вывести Рюрика и его династию... от римских императоров1. Конечно, это типичный для позднего средневековья "изыск"; но важно то, что в этом произведении приход Рюрика в Новгород из славянского Привисленья считался чем-то самим собой разумеющимся, не требующим особых доказательств.

В каком состоянии находился вопрос о призвании варягов еще в середине 16 в., хорошо видно из знаменитого произведения австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна "Записки о московитских делах", фактически первом взгляде на Россию "с того берега".

Общее название всех северо-западных славян, обитавших от Эльбы до Западной Двины, было, как известно, венды (венеды, вандалы). С. Гер-берштейн писал в 1545 г.:

"...по-видимому, славнейший некогда город и область вандалов, Вагрия, была погранична с Любеком и Голштинским герцогством, и то море, которое называется Балтийским, получило, по мнению некоторых, название от этой Вагрии... и доселе еще удерживает у русских свое название, именуясь Варецкое море, т. е. Варяжское море; сверх того, вандалы в то же время были могущественны, употребляли, наконец, русский язык (!!!) и имели русские обычаи и религию. На основании всего этого мне представляется, что русские вызвали своих князей скорее из вагрийцев, или варягов, чем вручили власть иностранцам, разнящимся с ними верою, обычаями и языком"[2].

Герберштейн, излагая общепринятое для своего времени мнение, ни на минуту не сомневался, что русская династия имела западнославянское, вендское происхождение. То же самое писали и другие европейские историки 16-17 вв.: поляк Стрыйковский, француз Дюре... "Норманическая" теория даже не упоминалась: ее тогда просто не существовало. Очевидно, что этой же концепции придерживалась и русская историческая наука той эпохи; не даром Н. М. Карамзин, упоминая о ней, ссылался на "новейшие летописи", то есть, собственно говоря на отечественную историческую мысль 15-17 вв.3 В чем же дело? Почему то, что еще в 16 в. не вызывало ни у кого сомнений, стало вдруг предметом ожесточенных споров?[3]

Ответ напрашивается сам собой: в царствование Ивана Грозного новая Россия впервые столкнулась лицом к лицу с военной мощью Запада. В период Ливонской войны Россия попыталась вернуть себе территории, ненароком прихваченные милыми соседями в тяжелые годы татаро-монгольского ига. Это встретило, разумеется, полное "непонимание": Запад продолжал наращивать экспансию. Дранг нах остен шел полным ходом. Итак, очевиден временной рубеж: Ливонская война. Еще тогда, в период "обострения отношений" между Иваном Грозным и Юханом Третьим Шведским произошла "дипломатическая полемика", и впервые властные структуры Запада попытались применить оружие идеологической войны: шведский король, пытаясь доказать неполноценность русской государственности, усиленно налегал на важную роль, которую, по его мнению, в Киевский Руси играла скандинавская дружина. Речь шла именно о дружине, о норманнах-наемниках на службе у Ярослава Мудрого; об этом шведский король мог знать из изсторических источников собственной страны, которые, как можно убедиться, память о тех далеких временах сохранили. Но никаких упоминаний о Рюрике и "признании варягов" в полемике между Юханом и Иваном Грозным еще не было... Претензиям Юхана Иван Грозный дал решительный отпор, холодно заметив, что эти варяги самостоятельной политической роли не играли, а их отношения с русскими властями строились на обычном наемничестве: шведы "коли его [русского князя] слушали, ино то его были"[4].

Однако уже через несколько десятилетий все изменилось. В России настало Смутное время эпоха гражданской войны и интервенции; шведам удалось даже на время захватить Новгород. И вот уже в 1613 г. некто Ю. Видекинд в записке, подготовленной к русско-шведским переговорам, обосновывает законность территориальных притязаний своей страны тем, что у новгородцев, дескать , некогда был князь родом из Швеции по имени Рюрик5. Видимо, 1613 г. и является датой рождения норманизма. Можно указать не только время, но и место рождения: недра шведского МИДа той эпохи. Мотивы создания "новой теории" тоже вполне понятны: "Кемский волост!... О, ja, ja, Кемский волост!" При царе Иване Васильевиче иностранные послы, подбираясь к вожделенной Кемской волости и прочим местам, еще не дерзали измышлять о скандинавском происхождении его прямого предка: можно было, что называется, нарваться. К тому же Грозный царь был и превосходным полемистом, что хорошо видно из его писем. Но вот в России настала Смута, пала древняя династия; страна ослабла и не могла уже противиться наглому давлению. И тогда на белый свет полезли варяги-норманны.