Читаем Рунная соната (СИ) полностью

Ректор издал горлом невнятный звук. Я глянула профессору Ронсу в лицо и поняла, что мэтр Белорт был прав в подозрениях о моем фамильном девизе. Очень и очень прав.

* * *

Занятия в тот день отменили. Студентов разогнали по комнатам, служащих заперли в двух кабинетах в Учебке. Академия наполнилась дознавателями. Всех, кто был в академии, по очереди вызывали на допрос, а меня с допроса и не выпускали. Иногда мне казалось, что я повторяю рассказ в полусне. В конце концов, мэтр Штанс потребовал, чтоб меня отправили отдыхать, сам провел меня до женского крыла и убедился, что я дошла до двери на своих двоих. По дороге он задал мне всего один вопрос: — Леди Баррен, почему вы не воспользовались артефактом тревоги, который я вам выдал? — Мэтры не появились бы мгновенно, а хаосскому магу, даже начинающему, понадобилось бы совсем немного, чтоб свернуть мне шею. — Хм… Знаете, учитывая вашу способность влипать в неприятности, я думаю, вам лучше подержать эту вещь при себе до выпуска. — Благодарю вас, — пробормотала я и устыдилась. У меня не хватило духу признаться мэтру Штансу, что я попросту забыла про висящий на шее "зов".

На следующий день я постучалась к ректору. Как героиню (сомнительную, но все-таки) событий меня пропустили без маринования возле помощника.

— Леди Баррен, я надеюсь, с вами все в порядке?

Я кивнула. — Мэтр Ронс, я хотела узнать, что будет с Дурнем, то есть, с господином Янсом. И еще, было бы интересно узнать, что заставило его пристраститься к этой гадости?

Ректор развел руками: — Увы, мы знаем только, что у Янса был учитель. Но где? Кто? Отшельника, с которым он провел юные годы, сейчас проверяют. Больше нам ничего не удастся узнать — господин Янс потерял разум и остаток жизни проведет в закрытом заведении для буйнопомешанных магов в антимагических браслетах.

* * *

Спустя две недели после ареста Дурня стало ясно, что у Громилы мало шансов не только пройти Зимние испытания, но даже до них доучиться. Ему уже намекнули, что скоро денег папы-герцога не хватит, чтоб покрывать ущерб от сыночкиной ярости. Но Громила только расходился — без Дурня у главаря мерзавцев не получалось ни выучить новые заклятия, ни написать работу по магическим законам, а об опытах по соединению магий разных видов и говорить нечего. Вскоре Громила с мешком на плечах снес с петель входную дверь и навсегда покинул академию.

Мы устроили праздник. Я не знаю, как Лире удалось протащить шипучку, но когда в наше крыло постучались парни, мы все были уже навеселе. Мальчики повели нас пускать шутихи, поддерживая под локотки и подхватывая, когда коварная шипучка заставляла путаться в юбках. Во двор вывалила вся магистратура… кроме трех человек.

— Оп-па-а! — молодой боевик обернулся на звон.

В стекле ректорского кабинета зияла дыра с расходящимися лучами трещин, а на земле поверх желтых листьев лежала пробка от шипучки. Наша компания грохнула хохотом — профессора тоже празднуют. Стекло у ректора вспыхнуло по краям и уплыло внутрь. Из проема выглянул мэтр Штанс, отсалютовал нам бокалом и прищурился, глядя на облака. Над академией расцвел переливающийся красными и желтыми всполохами огненный цветок. Будущие магистры встретили красоту восторженными ревом.

Парни проводили нас к женскому крылу. Чья-то тень метнулась за колонну — мне показалось, что я видела налитый багровым от злобы шрам Крыса. Я и не думала, что настроение может стать еще лучше. Представляю, с какими чувствами эта троица смотрела на наш праздник. Интересно, кто из них вылетит следующим?

* * *

Я засиделась в библиотеке, пропустила ужин, и сейчас быстро перебирала ногами по темному коридору в сторону выхода. После вылета Громилы мы расслабились, посчитав, что оставшиеся мерзавцы неопасны, и расплата за беспечность нагнала меня в опустевшей Учебке. Пол внезапно обледенел, и сильный порыв ветра толкнул меня в черный зев распахнутых дверей класса. От неожиданности я выронила вещи и попыталась схватиться за косяк двери, но меня втащили внутрь и схватили сзади. Руки перестали слушаться — нападавший кинул заморозку. Мне быстро заткнули рот кляпом, и сколько я ни извивалась и ни брыкалась, не торопясь неизвестный связал мне руки и прикрутил их к столу, и затем проделал то же самое с ногами. Теперь, даже когда заморозка спадет, двигаться я не смогу. На шее висит подвеска тревоги, но толку, если я не могу до нее добраться? Это же надо было, так влипнуть.

Слизень вышел вперед и зажег пару тусклых светляков.

— Ты думала, без Громилы я ничто, да? Пустое место? — даже при скудном свете было видно, как у Слизня лихорадочно блестят глаза и дергается щека. — А я могу, я многое могу сам! Не-ет, ты не бойся, я тебя не трону, я не такой дурак, — его глаза шарили по моему телу, он облизывал пересохшие губы, а в руках Слизень вертел нечто собранное из полосок металла и прикрученных проволокой камней.