Читаем Румпельштильцхен полностью

Я смешал себе мартини, и подойдя к столу, включил автоответчик. В доме, где мы раньше жили все вместе, со Сьюзен и Джоанной, у меня был (и он все еще есть там) свой кабинет, где раньше и стоял этот самый автоответчик. Больше у меня нет кабинета. В доме, что я снял на материке, есть две спальни, гостиная, она же столовая и все. Ну и бассейн еще. Правда, маленький, но все же и его достаточно для того, чтобы освежиться в конце душного августовского дня, хуже которого мог быть только знойный день в сентябре. Первым в мое отсутствие позвонил Марк Голдман, который хотел услышать от меня, будем ли мы как и прежде играть с ним утром по четвергам в теннис. Второй звонок был от моего клиента по имени Артур Кинкаид, сказавший, что он раздумывает над тем, как можно получить льготы в налоге на угольную шахту, и поэтому он хочет, чтобы я просмотрел бы саму брошюру. Следом за ним звонила Дейл О'Брайен и попросила меня перезвонить ей, как только я вернусь домой. Я выключил автоответчик, так и не выяснив, звонил ли еще кто-нибудь после Дейл. Я набрал номер ее телефона в доме на рифе Виспер (я уже почти запомнил его наизусть) и после третьего гудка Дейл сняла трубку.

— Привет, — сказала она, — а где ты был сегодня целый день?

— Мы с Джоанной ездили на родео. Тебе мы тоже пробовали дозвониться, я думал, что ты могла бы поехать туда вместе с нами.

— И с превеликим удовольствием, — заметила Дейл. — А когда ты звонил?

— Около полудня.

— Я тогда на пляже была.

— Значит, теперь доследующего раза, — сказал я. — А следующий раз ожидается ровно через двадцать семь лет, считая с сегодняшнего дня.

Дейл рассмеялась в ответ, хотя она и не могла понять смысла подобного объяснения.

— А что ты сейчас делаешь? — спросила она.

— Я только что вошел. В руке у меня бокал с мартини, который я собираюсь неспешно потягивать, пока буду дослушивать записи звонков на автоответчике. Если там вообще что-нибудь еще есть.

— А почему бы тебе вместо этого не приехать сюда? — спросила у меня Дейл. — У меня здесь тоже имеется мартини.

— Но ведь у меня мартини с «Бифитером».

— Может быть все же согласишься на «Тэнкерей»?

— Я скоро буду, — ответил я.

Дом Дейл стоял почти в самом конце рифа Виспер, где узкий пролив вел к Стим-боат пасс, где и находился мост, соединявший Виспер с Фэтбаком. В результате недавнего голосования городским советом Калусы было принято решение, что все мосты будут подниматься для прохода под ними судов только один раз в полчаса, а не как это было раньше, когда от капитана требовалось лишь дать гудок, служившим одновременно и уведомлением о его приближении, и требованием немедленно поднять мост; сейчас было около половины девятого, и суда, скопившиеся к этому времени в проливе, готовились к проходу под мостами. На столбике ограждения, обозначавшего границу собственности Дейл и начало пляжа, восседал, словно утонувший в собственном оперении пеликан. Все небо было усыпано звездами.

Дейл уже подготовила мартини, а также подогрела целый противень слоек с сыром, и мы с ней сидели в уютном внутреннем дворике, а неподалеку шумел прибой. Из дома доносилась музыка — финал Второй Симфонии Эльгара. Кот Сассафрас, огромный кошак, по величине ничуть не уступающий тому коту, что когда-то жил у меня, дремал, растянувшись у горшка с кактусом, и ему вовсе не было дела до прибоя, до нашего с Дейл разговора или до разных там кларнетов, арф и вторых скрипок.

— Мне было очень хорошо с тобой в Новом Орлеане, — проговорила Дейл.

— Боюсь, что на этот раз из меня получился не слишком удачный собеседник.

— Дочка твоя тоже мне очень понравилась.

— Спасибо.

Еще какое-то время мы сидели молча. Из колонок проигрывателя звучала вторая тема произведения Эльгара, плавно переходившая во вновь повторяемую первую тему. Я слушал, как с прибой с оглушительным грохотом разбивается о камни и ждал величественно-кульминационного отголоска третьей темы этого сочинения.

— Знаешь, ты меня тогда почти сразил наповал, — сказала Дейл.

— Кто? Я?

— Ну, почти. Когда ты так неожиданно пригласил меня в ресторан. Большинство мужчин… я конечно не хочу произвести впечатление умудренной жизнью женщины, когда кто-нибудь говорит «большинство мужчин», или «большинство политиков» или вообще «большинство кого-нибудь», то на деле это означает, что такие люди рассказывают о своих собственных впечатлениях, о том, что известно им самим. С тех пор, как я обосновалась в Калусе, мне мало доводилось общаться здесь с окружавшими меня людьми. Но все же большинство мужчин, — она улыбнулась, — возможно в подобной ситуации вели бы себя несколько более сдержанно.

— А тебя это что, шокирует? То, что я…

— Нет, нет, конечно же, нет. Мне это тогда весьма польстило. И… это было здорово, Мэттью. Ты мне определенно приглянулся. Это было потрясающе.

— Знаешь, а ты очень красивая женщина, — сказал я.

— И ты. То есть в смысле того, что мужчина, — Дейл смущенно замолчала, а потом предложила, — Пойдем, погуляем по пляжу?