Читаем Рукопись Бэрсара полностью

И опять они молчали втроем, Алек видел спокойный лоб и морщинки у тихих глаз, Альд — бестрепетный взгляд и огонь непреклонной воли, прожигающий ложный покой, а Инта вовсе не видела их — Алека, которого, кажется, любит, и Альда, которому просто верит; не люди, а три боевых единицы, и надо подумать на что мы годны.

— Группа прорыва, — сказала она себе. — Прорыв, — сказала она вслух.

— Куда? — сказал ей Альд. — Это или бред или модель.

— Куда — нибудь, — сказала она. — Мы уже отошли от нормы. Значит, завтра… или скоро — первая цепь.

— Прочистка мозгов? — спросил с усмешечкой Альд. — И куда будем рваться: вверх, вниз, через стенку? Спятишь с вами, ребята! Вы что, не понимаете, что это моделируемая, а не действительная реальность?

Инта глядела на него. Ну — ну, еще…

— Не знаю, зачем моделируют наше сознание, но что это модель, я уверен. И что все прочее, — он обвел взглядом Простор, кивнул за плечо, обман, я тоже уверен. Как может смоделированное сознание выйти из модели, частью которой оно является?

— Погоди, Альд, — сказала она, — пожалей наше беспамятство. Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, но я понимаю одно: мы слишком хорошо… повторены для такой дурацкой игры. Зачем?

— А иначе она потеряет смысл. Только мы в ней что — то можем. Единственное разнообразие: куда нас воткнут. И бой каждый раз немножко другой.

— Тогда почему же нас не выключить сразу? Отыграли свое — и выключить.

— Сотремся, — сказал Алек. — Если хоть чуть — чуть собой не побыть, сотрешься к чертовой матери.

— Ну, хорошо, — сказала она. — Но если наша… особенность так важна, значит, что — то должно ее защищать. Ведь даже при переходе мы забываем все — но не себя, так?

— Так, — медленно ответил Альд.

— А когда нас выключат, мы ведь тоже ничего из себя не теряем?

— Но… — начал было он.

— Погоди, Альд! Ты сохранил память, а мы нет, но у нас есть… — она поглядела на Алека, и тот сначала кивнул, а потом развел руками, потому что где здесь найдешь слова? — Ну, неважно, как это назвать. И это мне говорит: не может быть, чтобы наша игра… чтобы это была единственная игра. Понимаешь, пока я верила в бой… ну, он мог быть единственным. Единственное существование, единственная смерть. А так…

— Что?

— Погоди, Альд, — снова сказала она. Было очень трудно находить слова, и все — таки они были, и она даже удивилась, что помнит так много слов, и что за этими словами есть смысл, и когда она говорит, он словно бы прорастает сам по себе. — Зачем нас отключают? Если Игра не прерывается, нас незачем отключать. Пусть мы будем думать, что спим. Или просто: лег а потом утрой и бой. Так? А тут четко: отключают. И появляемся не у себя, а уже в степи. Зачем?

— Не знаю, — сказал Альд. — Не думал.

— А если в это время просто другая Игра? И мы в нее тоже играем только по — другому.

— Ну и что?

— Просто я думаю: другая Игра. А если мы в нее перейдем — какие есть — ее правила… они будут для нас обязательны?

— Черт его знает, — сказал Алек.

— А если мы просто исчезнем — и тут и там?

— Я уже умер, — ответил Альд спокойно, — и радости в посмертном существовании не нахожу. А вы с Алеком?

Она улыбнулась. Очень спокойно улыбнулась, словно речь о пустяках.

— У нас нет выбора. Завтра или очень скоро нас опять загонят в первую цепь.

— К черту! — сказал Алек. — Я — за. Сдохнем — так сдохнем, оно честней.

Инта свернула в зияющий зев коридора, и они послушно свернули за ней.

Наш командир, подумал Альд. Мне по плечо, Алеку по грудь — а все равно командир.

Круглые входы чернели со всех сторон. Сектор был пуст, и норы пусты. Странно, подумал он, а где все те, что уже перешли? Завтра они будут в строю, но где же они теперь?

Инта остановилась. Ты гляди, беззлобно подумал он, а им и впрямь не нужны слова, взгляд — и Алек уже все знает…

Взгляд — и Алек шагнул в проем. Только метнулся, лишь заступил, а отверстие уже пошло зарастать; Алек уперся спиной в один край, руками и ногами — в другой; всей его силы хватило только на миг, но тот единственный, пока они с Интой шмыгнули вовнутрь и выдернули его уже из стены. А когда проход исчез без следа, можно было поглядеть, что тут есть.

Ничего там не было. Ни стен, ни пола, ни потолка — просто слабое мерцание, обозначившее объем. Ни лежанки, ни постели, ни стола — просто серенький свет, вялым комом висящий внутри.

— У него не было имени, — бросила Инта, и Алек спокойно кивнул. Все равно не спрошу, подумал Альд, не хочу я этого знать, наверняка какая — то мерзость…

— А здесь что, не отключат? — он спросил у Инты, а ответил Алек:

— Ни черта. Продержусь.

Он взъерошенный, как в бою, как в те последние минуты, когда Сигнал уже гонит вперед, но ты еще человек, еще можешь думать.

А это уже началось. Покуда лишь духота, словно заживо закопали, подумал Альд, и это было уже удушье, он рвал на груди мундир, не могу, подумал он, сейчас…