Читаем Рукопись Бэрсара полностью

— Да, — говорит Эраф печально. — Так бы он и сказал. Обида жжет мою душу, биил Бэрсар! Великий человек создал эту куклу из грязи, вложил в нее свое разумение, ибо у этого купчишки нет ни единой своей мысли — и теперь создание восстает на творца потому лишь только, что недостойно его!

— Можно сказать и иначе, биил Эраф. Пока он доделывал то, что начал Огил, тень учителя не мешала ему. А теперь он должен идти своим путем, он уже натворил ошибок и сделал врагами немногих своих друзей. И сейчас ему стала опасна тень гиганта, потому что он — человек обычного роста. Все очень понятно, биил Эраф. Он позволил убить Огила, считая, что так надо для блага страны. А теперь он убивает его опять — и опять считает, что это для блага страны.

— И вы допустите?!..

— А что я могу? Убрать сейчас Таласара? Это значит ввергнуть Квайр в многолетнюю смуту, потому что он успел уничтожить всех, кто способен возглавить страну. Заменить Таласара собой? Я не смогу удержать власть. Сейчас надо убивать каждый день, чтобы ее удержать. Посадить на престол кора Эслана и направлять его? Но тогда его союзники станут его врагами, потому что благо страны — не благо для знати. Надо перетерпеть, биил Эраф. Никогда не выбираешь из двух благ — только из двух зол.

— Но аких Калат был вашим другом!

— Да. И поэтому я не спорю с ним. Огил сам выбрал свою судьбу — пусть же будет по воле его.

Теперь я совсем один — Баруф ушел от меня. Последний раз я слышал его в бреду, и больше он не пришел ни разу, не отозвался и не ответил.

Теперь я знаю, почему он молчит. Его убивают опять, и опять я позволю это.

Я думаю о Баруфе и о себе, потому что с какой — то минуты мы нераздельны. Мы с ним, как сросшиеся близнецы, у которых две головы, но одно дело. Я привык измерять наши чувства делом. А если отбросить дело, что такое Баруф? Умный, добрый, порядочный человек.

А если оставить только дело? Холодный, жестокий прагматик, неразборчивый в средствах и равнодушен к людям.

Как совместить доброго друга — и человека, который играл моей жизнью и моей душой? Заботливого командира — и того, кто молча позволил изгнать самых верных своих бойцов?

Это Олгон, думаю я. Мир, где человек — только винтик, где обрублены корни, где прошлое не существует, а настоящее — только то, что надо как — нибудь пережить.

Баруф виноват только в том, что родился в Олгоне. Как мне его судить? думаю я. Если бы он проделал все это в Олгоне — поставил к стенке верхушку и загнал полстраны в лагеря — я бы принял это почти что без возмущенья: что значат отдельные судьбы, когда спасают страну? Он просто действовал в Квайре, как действовал в Олгоне, и даже гораздо мягче — ведь он не жесток и дозу насилия отмерял по силе сопротивления.

Я все о нем знаю, думаю я, хоть совсем ничего не знаю. Не знаю, любил ли он хоть когда — то и был ли счастлив в любви. Тосковал ли он по нашему миру, мучили ли его те несбыточные желания, что, как фантомные боли, одолевают меня. И все — таки я последний, кто знает его. Те, что знал его в Олгоне, уже не родятся, а здесь он предал немногих своих друзей.

Это, несправедливо думаю я. Человек, изменивший историю и переделавший мир, не должен уйти без следа. Он, как и я, подлежит людскому суду. Если он виноват — пусть его осудят. Если он прав — пусть будут ему благодарны. Я знаю, ему это было бы безразлично, ему — но не мне.

Я не могу тебя отпустить, думаю я. Я слишком тебя люблю и слишком тебя ценю, чтобы позволить какому — то Таласару распоряжаться памятью о тебе. Я тебе сохраню, думаю я. Не в себе, потому что я тоже недолговечен, а в том, что надолго переживет меня.

Вот и все. Пора дописать последние строчки и упрятать рукопись в надежный тайник. Я сделал все, чтобы он оказался надежным — но кто знает? — двести лет слишком долгий срок. Как бы там ни было, эта история принадлежит Олгону. Я перелистываю страницу и начинаю писать на чистом листе.

Я уже отдал свои долги. Баруфу, Квайру и даже Касу. Теперь я могу сказать «Бассот — уже страна».

Я сдержал свое слово: в Касе нет Братства и послезавтра уже не будет Бэрсара. Есть Совет Городских Старейшин, где всем заправляет Асаг, и надежная армия под командой Эргиса. Мне здесь больше нечего делать, и я ухожу.

В устье Кулоры меня ждут корабли. Благодаря Эргису мы построили их неведомо для страны. Благодаря тайной сети Суил мы сумели их снарядить. А теперь мы навеки покинем Олгон, чтобы начать новую жизнь на новой земле.

Вот так все просто? Нет. Не просто. Семь лет я отдал это земле. Как следует полил ее кровью и потом, схоронил здесь мать и потерял Баруфа. Здесь все мое: завоевано в бесчисленных схватках и построено своими руками: здесь мои друзья и моя родня; очень больно выдирать себя из этой земли, может, даже больнее, чем в первый раз, когда я решил проститься с Олгоном — тогда я не ведал, что меня ждет, теперь я знаю — и это труднее.

Но игра доиграна — и пора уходить. Последнее, что я должен им дать — это свобода. Возможность жить своим разумом и своей волей, выбирать себе путь и защищать свою жизнь.