Читаем Рукопись Бэрсара полностью

— Вас не будет в Касе? — спросил он невинно, и я понял: Эраф знает и о гонце. Ах, старый хитрец!

— Может быть.

— Боюсь, что вы сочтете меня навязчивым, но смею надеяться, что их сиятельство царственный кор Эслан не откажется принять вас сегодня вечером.

— Мне кажется, биил Эраф, вы забыли, что я теперь — свободный человек и даже не квайрский подданный!

— И это дает вам возможности, о которых мы, дипломаты на службе, можем только мечтать!

— У меня другие мечты, биил Эраф.

— Биил Бэрсар, — сказал Эраф сурово, — я готов принести вам всяческие извинения — по форме, но не по существу. Я — слава Господу! — узнал вас немного и никогда не поверю, что, освободив себя от службы акиху, вы освободили себя от служения Квайру! Позвольте мне в память нашей прежней приязни обратиться к вам с просьбой…

— Которая ставит меня в неловкое положение!

Опять он мило улыбнулся.

— Отнюдь! Смею вас уверить, вы проведете вечер весьма приятно. Кор Эслан — очаровательный собеседник… скучно вам не будет!

Мне не было скучно — старик оказался прав, и кор Эслан был действительно очень приятен. Красавец с серебряными висками, чеканным профилем и безвольною складкой губ. Породистое лицо, в котором ирония искупает надменность, а тайная неуверенность привычку повелевать.

Он встретил меня приветливей, чем я ожидал — не встал, конечно, но слегка поклонился и предложил мне сесть. Отпустил слугу и сказал неожиданно просто:

— Я многое слышал о вас, досточтимый биил Бэрсар, и, признаюсь, не всему верю. Надеюсь, вас не обидит, если я попрошу вас повернуться к свету?

— Как вам будет угодно, царственный кор.

— А в вас видна природа! — воскликнул он живо. — Старый род, а? И наверное не боковой… отросток, я это сразу чую. Старший сын или даже единственный. Так? Покажите руки! Да, кровь хороша, но работу черную знали. — Он притронулся к моей изуродованной ладони и заглянул в глаза. — Божий суд? Вы умеете делать золото из меди?

— Я равнодушен к золоту.

— Значит, эликсир вечной молодости?

— Нет. Только лекарство от голода и насильственной смерти.

— Понятно! Вы надеетесь вылечить Квайр?

— Я — скверный лекарь, царственный кор.

— И вы сами излечились от ненужных надежд?

— Я неизлечим. Именно поэтому я осмелился затруднить вас этой беседой.

— Значить, этот невозможный старец, гон Эраф, сумел и вас втянуть в игру? Но вы ведь уже не служите Калату?

— Я поссорился с акихом, а не с Квайром, царственный кор.

Он невесело засмеялся.

— Очень занятно, правда? Никто столь не печется о Квайре, как иноземцы! Вы ведь с Калатом оба из Балга, я не ошибся? А я — насколько могу судить — чистокровный тарданец, без единой капли квайрской крови. И тем не менее вы, уроженец Балга, требуете от меня, тарданца, жертвы именем Квайра. Я ведь правильно все понял?

— Кроме одного. Не требую, а умоляю.

— И есть различие?

— А кто я такой, чтобы чего — то требовать от вас? Я просто пришел к вам, как изгнанник к изгнаннику, чтобы поговорить о том, что важно и для вас, и для меня.

— О чем же?

— О благополучии Квайра. Как это ни занятно.

— Но вы же не станете отрицать моих прав на престол!

— Нет, царственный кор. По — моему, вы более достойны престола, чем ваш покойный брат.

Опять он нерадостно засмеялся.

— Хотите сказать, что я — то знаю своего отца? Не уверен. Все это мелочи, биил Бэрсар. Любой квайрский мужик имеет ровно столько же прав на квайрскую корону. И тем не менее, для всех очевидно именно мое право.

— Я сожалею об этом, царственный кор.

Он нахмурился.

— Это звучит оскорбительно, биил Бэрсар! Я настолько глуп и бездарен? Погряз в пороках?

— Простите ради бога, царственный кор! Я вовсе не хотел вас оскорбить! Я просто неточно выразился: я сожалею о том, что человек, столь достойный престола, не может сейчас воспользоваться своим правом, не погубив страну.

— А это еще оскорбительней!

— Разве? Для времени благополучия и покоя я не пожелал бы себе иного государя. Но сейчас иное время, царственный кор! Или вы думаете, что Тибайен смирится с поражением?

— Тибайен тоже смертен.

— Вам его не достать. Его даже Огилу не достать, а в этом — вы уж простите! — он куда сильнее, чем вы.

— Единственные ваши слова, которые я могу принять без обиды! А все — таки, биил Бэрсар, если я столь несостоятелен, как государь, почему ваш Калат так меня боится? Почему он подослал ко мне Эрафа… и вас?

— Потому, что вы можете победить, и это будет концом Квайра. Дело не в вас лично, царственный кор. Просто сейчас, чтобы выстоять, надо перевернуть весь Квайр. Перестроить армию, наладить торговлю, упорядочить налоги… выиграть войну. Нынче время жестокой черной работы.

— А если без обиняков: Калат — хороший правитель, я — нет?

— Откуда я могу это знать? Скажем иначе: Калат — проверенный правитель, вы… — я пожал плечами, и он усмехнулся. — Надеюсь, моя откровенность вас не обидела, царственный кор?

— Откровенность обижает только глупцов. Это единственное, в чем вы меня еще не обвинили.

— И не обвиню. Не будь я столь уверен в вашем разуме, я не пришел бы к вам.

— Калат нашел бы другой способ меня убрать?