Читаем Рукопись Бэрсара полностью

— Не то и не другое. Иное отношение к своей жизни. На Планете никто не ждет и, в отличие от коллег, приличной пенсии не предвидится. Одинокая голодная старость… как у всех. А потом, в госпитале у меня врагов хватало, а покровитель был только один. В экспедициях проще. Кроме жизни, ничем не рискуешь.

— Значит, практика у вас была большая…

— И в самых разных кругах. Поэтому и не разделяю иллюзий моих товарищей. Здоровый космос — это фикция, сказочка для технарей среднего возраста. Может, в чем — то у нас и здоровей, чем на Планете, но уж таких замкнутых, можно сказать, бронированных каст вы и там не найдете.

— Да ну?

— Да, Хэл. Капитан пассажирского флота сроду не заговорит с капитаном торгового, а парни из КВФ не сядут с парнями из пассажирского.

— Так это вы — «стальные герои космоса»!

— Еще чиновники из портовой администрации, которые презирают инженеров из Добывающей Кампании, те и другие сторонятся врачей, врачи дерут нос перед торговцами — и все в пределах одной касты.

— А наши?

— Нормально, конечно, иначе бы не возник миф о Космосе обетованном. А чего вы, собственно, добиваетесь?

Ноэл тихо улыбнулся.

— Автономия Космоса. Всего — навсего.

— Ничего себе! Это в каком виде?

— Не знаю. Боюсь, никто этого толком не знает. Мы ведь до отвращения наивны… в остальном. Пожалуй, прибейся вы к нам, вы бы в пять минут выбрались в лидеры, а Ктар?

— Может быть. Только я бы к вам не прибился.

— Почему же?

— Не верю. Я, доктор, человек простой. Умно или глупо, а против фактов сроду не пер. Ну вот, к примеру, какая у авларцев программа?

— Обширная. Создать некое… руководство, что ли, которое подчинялось бы правительству чисто номинально. Начать активное освоение планет, конечно, Авлара в первую очередь. Мощная промышленность прямо на авларских рудных запасах, своя пищевая база. Можно сказать, новая цивилизация. Конечно, потребуется огромный приток рабочей силы… но ведь это же не проблема? На Планете полно безработных… отменить выездные ограничения, равная оплата за равный труд… вам смешно?

— Да. Вы извините, доктор, но это прямо сказочка про волшебную страну Илмуа, где у нищих посохи из чистого золота. Как по — вашему, для чего существуют выездные ограничения? На Планете ведь каждый — каждый, понимаете? — под колпаком. А в Космосе? Ну? Вон вы до чего домечтались!

— Положим, никто не думает, что правительство пойдет на это добровольно.

— Ого! — сказал Тэви. — Вы так кровожадны, Сат? Правительство собираетесь свергать?

— Я лично — нет. Кое — кто считает, что без этого не обойтись.

— А вы хоть знаете, какое оно — правительство? — спросил Хэлан серьезно. — Я вот сколько бьюсь… Знаете, как фальшивый подарок: обертка, обертка, еще обертка — а внутри ничего. А еще лучше — лестница. Ступеньки, ступеньки — а сверху дырка. Как такое можно одолеть?

— Чтобы заставить, не обязательно уничтожать.

— Мгм. Заставить. А где силу возьмете?

— На Планете. Наша программа — это миллионы рабочих мест.

— Милый мой доктор! Сколько ж это вам было, когда вы с Планеты ушли?

— Двадцать два.

— Где — то уже работали?

— Санитаром в Ожоговом центре в Тоти. А в чем дело?

— Хочу прикинуть, с чего начинать. Да, доктор, безработных на Планете хватает. Триста миллионов только зарегистрированных, а по правде где — то вдвое больше. Сами знаете, не всякий, кто получает пособие, фиксируется, как безработный. Те, кто не работал до тридцати лет, уволенные — кто не нашел работу в течение года или если достигли возраста пятидесяти лет.

— Я это знаю, Ктар.

— А понимаете ли? Что такое человек, который нигде не работал до тридцати лет? Как по — вашему, Ол?

Тэви пожал плечами.

— Не знаю. Неудачник, наверное.

— Думаете? Майх, ты же в Хафти в девятнадцать поступил?

— Да.

— Значит, год без пособия? А на что жил?

— А на что придется. Я, правда, не очень искал — сам знаешь, только подпиши бумажку… а мне все равно уходить.

— Тебя регистрировали когда — то?

— Если больше десяти дней — всегда.

— Ну вот. Человек, который нигде не работал до тридцати лет, просто не хочет работать. А не хочет потому, что уже что — то себе нашел — легкие деньги. Он теперь к станку не пойдет — тяжело у станка! — он лучше в банду пойдет — воровать будет, наркотики прятать, а работать не захочет. Он и в Космос не полетит, нечего ему там делать. А пятидесятилетние вам ни к чему. Даже сорокалетних, которых уже выкинули, вы не возьмете. Не спорю, два — три миллиона можно найти, но это ж не сила, доктор!

— Легко миллионами раскидываетесь! Разве их нельзя сделать силой?

— Как? Мы ж каждый в своей скорлупке живем, никому и ничему не верим. Вот вы, доктор, — вы посмеете с прохожим заговорить? А заговорите — ночь спать будете? То — то и оно. С детства с нашего приютского знаем: человек щепочка, пылинка, с ним все можно сделать, ничем себя не защитишь. Живешь среди ушей — молчи. Живешь на глазу — спрячься. Нет, доктор, это работенка лет на сто — чтоб людей хоть во что — то верить научить.

— Так это будет через сто лет. Мир не изменится.