Читаем Рукопись Бэрсара полностью

— Человек. Две руки, две ноги и голова. Руки что надо, а голова еще лучше.

— А все — таки?

— Товарищ, каких поискать. С таким и жить веселее, и помирать не страшно.

— А без него что, боитесь?

— Слышь, шпик, не наглей! Не тронь, чего не поймешь. Знаешь, что такое ад? Они, жестяночки наши родимые. Век бы их не видать, подлюк! Летишь — а она разваливается… одно, другое, десятое… хочешь жить вкалывай! По двадцать часов… Брякнешься тут же мордой в грязь… а тебя ногами в бок: опять защиту пробило. Считай, без малого труп… за эту самую малость и дерешься. Добрался до порта — и в кабак. Сперва пьешь, чтоб рейс забыть, потом, чтоб забыть, что человеком был, потом… потом просто пьешь. А потом с битой мордой и пустым карманом опять к Лобру и Юсо, к Крегану, к Свану — один черт!

Так вот, я сам не хотел с Тгилом летать! Каково мне с ним… знать, что он того же хлебнул, да он — то человек, а я скот! А с Майхом — всякий человек. Последнюю рубаху тебе отдаст, да еще извинится, что больше дать нечего!

— Нир, а у Майха есть деньги?

— Откуда? Те же гроши получал, что и мы.

— А у Тгила?

— Могли быть. Ему капитанские прибавки шли, премии за экономию горючего. Нет, он не жмот. Это у него в крови: чтоб красиво было. Чтоб корабль, как балерина ходил, а красивый маневр — он всегда экономнее.

— Он много тратил?

— Меньше меня. Не пьет.

— Нир, а вот скажите… если что, Тгил Майху свои деньги доверит?

— Он ему душу отдаст, не то что деньги!

И опять он шел по улице неизвестно куда просто потому, что некуда было идти. День был на полном ходу: текли стремительные потоки улиц, бились в стеклянные берега домов, и все улицы были похожи друг на друга, и у каждой было свое нутро, и Хэлан знал лицо и нутро каждой из улиц.

Это был его город: гуляка, работник, убийца, скопище одиноких людей единственное место в Мире, где он мог и хотел жить.

Он шел, все замечая, не глядя по сторонам, и неспешный поток мысли раздваивался, растраивался, переплетался в нем.

Ну что, зацепился, похоже? Валар и Тгил. Не зря эти двое у меня рядком встали. Пилот и Капитан. Три года вместе — прямо чудеса для «Перевозок». Значит, сами друг за друга держатся, так? «Душу отдаст»? Тем лучше.

Надо бы Тгила потрясти. Валар что? Не жизнь, а стеклышко. Приют, училище, корабль — ухватиться не за что. А вот Тгил… «Того же хлебнул», — говоришь? Если был под судом, должен в картотеке проходить…

Значит, Каса уже убрали. «Колечко» свое отыграло, очередь за «Компанией Лота». Да нет, шороху не будет. От Каса прямая нитка в министерство. Крепко будут глушить.

Какие — же это дела по третьему индексу идут? Может, военные?

Дома он сразу взялся за видеон. Набрал шифр, дождался щелчка и сказал код, имя и номер своего допуска. Высветилась надпись: «Центральная картотека к работе готова».

— Лийо Тгил, — сказал Хэлан. — Место работы: «Космические перевозки» Лобра и Юсо. Дополнительные данные: предположительно отбывал наказание. Статья неизвестна.

Надпись помигала и поползла, одна за другой с низа экрана стали всплывать строчки. Хэлан был не такой дурак, чтоб ждать конца: нажал кнопку, и в руку легла плотная карточка.

Лийо Тгил, 47 лет. Родился… так, родители… разведен. Жена: Ирну Толон, замужем, живет в Мланте. Высшее Космическое с отличием… выпущен пилотом. Ого! В 37 лет Капитан пассажирского лайнера «Гвиар». В 33 году осужден по статье 201 на два года, отбывал в Гелорской государственной тюрьме… Что? Два года по 201?.. Следователь: Ран Халми.

Ладно, хоть в чем — то повезло. Рана он знал. Нормальный парень, непонятно, как его в политическую занесло. Если дома…

Ран был дома.

— Хэл? Какими судьбами?

— Ты в 33—м вел дело Тгила, капитана «Гвиара»?

Ран помрачнел.

— Ну, я. А что?

— Что у него было?

— Пытался нелегально вывезти одного нелояльного субъекта.

— И за это два года? Не темнишь?

— Тебе — то что?

— Он тут у меня проходит… — Хэлан запнулся, — главным свидетелем.

— Можешь доверять. Если честно, состава преступления там не было. Он ничего не знал о склонностях того типа. Просто старый приятель, неудобно отказать. У вас бы он взысканием отделался.

— А у вас?

— Я и так сделал все, что мог, — сказал Ран устало.

Еще маялось у горизонта набухшее солнце, когда Хэлан усаживался в млантский монорельс. Он был один в отсеке: утренний состав всегда пустой, за это Хэлан его и выбрал. На глоссере добрался бы за час, только зачем? Хватит суетится, думать пора.

Состав набирал ход; в черные и красные полосы размазался мир за окном, изогнутые линии опор слились в прозрачную стену.

Начнем сначала? Тогда пляшем от Гварама. А еще точней, от того, что было в рейсе. Смотри: они задержались на десять дней, едва пришли на Гварам, за них взялись. В первый же день. Тогда и расклад понятен: предположим, он всех предупредил, что надо линять. Друг поверил, а трое других решили подумать. Ну, и додумались. Ладно, уходили вдвоем, а удрал только Валар. Почему?