В это мгновение он услышал хриплый голос с борта баркаса:

— Давай руку!

Он поднял руку, и кто-то схватил ее.

— Держись за веревку!

Люк последним усилием взобрался на крохотную пристань у каких-то амбаров.

— Идите за мной, — сказал незнакомец, — только тихо: там сторож.

Люк осторожно вошел во двор, где из сарая торчали оглобли ломовых телег. Где-то поблизости была конюшня: он слышал тихое ржанье лошадей.

Он прошел за своим спутником мимо будки сторожа и, пригнувшись, переступил порог жалкой лачуги. Незнакомец тщательно запер дверь.

— Я видел, как они искали вас.

Он произнес несколько ужасных проклятий.

— Речная полиция еще хуже береговой!

При свете фонаря Люк разглядел своего спутника: это был худой человек лет тридцати, с резкими чертами лица, еврейским носом и беспокойными глазами.

— Вы промокли до нитки, пойдемте к Коннору — он даст вам сухое платье.

— Благодарю, — поспешно ответил Люк, — но мне бы не хотелось иметь с Коннором ничего общего.

— Что ж, это разумно, — кивнул незнакомец. — Есть у вас деньги?

Люк сунул руку в карман.

— Нет, — сказал он.

Тот разочарованно присвистнул.

— Я думал, что сделаю по крайней мере фунт на этом деле. Где вы живете?

— Черт возьми, я даже не знаю, где живу! — сердито сказал Люк и услышал тихий смех своего спутника.

— Вы из шикарных — сразу видно. Сейфы щелкали, а? Там в амбаре стоит один. Говорят, в нем кое-что есть. Нам обоим хватило бы. Так вы щелкали эти железки?

— Никогда, — ответил Люк. — Это одна из немногих глупостей, которую я не делал.

— Почему же за вами гналась полиция?

Очевидно, незнакомец считал, что Люка преследовала речная полиция, и тот счел за лучшее его не разубеждать.

— Да, жизнь тяжела, — хрипло заключил незнакомец. — Ладно. Пошли!

Через крохотную дверцу они проникли на узкую, грязную улицу.

— Меня зовут Кэрли, — представился незнакомец. — Мы идем ко мне домой.

Он провел Люка по маленьким улочкам на фантастически грязную площадь. Несмотря на поздний вечер, перед домами еще играли ребятишки и болтали женщины. Никто не обратил внимания на Люка и Кэрли.

Они вошли в скверно пахнущий коридор.

— Сюда, — сказал Кэрли, открывая дверь и зажигая свечку.

Окна были завешены старыми попонами. Вся обстановка комнаты состояла из стула и разваленной кровати.

— Можете снять ваше платье, — сказал Кэрли. — Я поговорю с хозяином.

Пока его не было, Люк разделся, обтерся грязным полотенцем и, преодолевая отвращение, лег в кровать.

Вернувшись, Кэрли бросил на стул брюки и старую рубашку, которая, по крайней мере, была чистой.

— Это все, что я смог раздобыть для вас, — сказал он, разглядывая костюм Люка.

Ботинки тоже подверглись осмотру.

— О! Неплохо! Вы, действительно, из шикарных. Я все высушу.

Он исчез и больше не появлялся. Люк провалился в сон.

Когда он проснулся, солнце ярко светило сквозь дыры в попонах.

Он встал и надел брюки и рубашку.

Слышался крик ребенка и визгливый голос женщины, спорившей с мужчиной. Люк открыл дверь и вышел в коридор. Перед ним сейчас же возник человек.

— Что угодно?

— Мое платье высохло? — вежливо спросил Люк.

— Какое платье?

Перед Люком стояло огромное чудовище с небритым лицом.

— Вы дали ваше платье Кэрли? — Он причмокнул. — Поминай как звали!

Люк уставился на него.

— Вы хотите сказать, что он скрылся с ним?

Хозяин был твердо убежден в этом. Он сообщил также, что постоялец должен за ночлег два шиллинга.

— А также за брюки и рубашку, — добавил он.

Прошло немало времени, прежде чем Люку удалось убедить его одолжить еще пару старых туфель, которые невыносимо жали ногу. Тот сказал, что потребуется прорва усилий, чтобы выжать хоть что-то из Кэрли. Ясно, что они были в сговоре. К своим благодеяниям хозяин добавил еще чашку горячего чая и бутерброд с маргарином.

После завтрака банкир очутился на улице. Шел сильный дождь. Пока он дошел до Ламбет-стрит, его одежда промокла до нитки. Люк пошел в парк, нашел стул и уселся под деревом.

Он довольно долго сидел там, обдумывая свое положение. Позор и тюрьма казались раем в сравнении с этой жизнью. Он решил пойти в банк.

Люк не знал который час. Он спросил прохожего, но не получил ответа. Другой пробормотал, что сейчас около двенадцати. В это время он мог застать Стиля в бюро, а с ним еду, утешение и приличное платье.

Когда он выходил из парка, кто-то схватил его за рукав. Обернувшись, он увидел перед собой полисмена.

— Просил милостыню, а? Я видел, как ты приставал к прохожим.

— Я спросил, который час, — ответил Люк.

— Разумеется! — сказал полицейский. — Я именно так и подумал. Пойдем.

Через десять минут за Люком захлопнулась дверь, и он очутился в не совсем уютной, но чистой камере полицейского участка.

Это было очень кстати, потому что Коннор, как старая борзая, уверенно шел по его следу.

Глава 31

Ганнер Хэйнс не любил терять время понапрасну. Поехав к Коннору, он узнал, что тот выехал из города. Тогда он направился на Халф-Маун-стрит и наблюдал за домом, пока не увидел, как из него вышел сначала Данти, а потом Пи Кольс. Проникнуть в квартиру было несложным делом — слепок с замка и несколько минут на обработку заготовки.