Минут через десять Нэнси поднялась и отправилась вокруг дома на задний двор, жалея, что не прихватила с собой сигареты. Затем она поняла, ее внезапное желание закурить возникло при виде крохотного огонька, светящегося в темноте через дорогу, в саду Уолтерсов. Кто-то курил. Стэнли, конечно. Мэй не курила. Значит, бедный Стэнли тоже не спит.

Нэнси перелезла через штакетник, вглядываясь в небольшую красную точку в темноте соседского двора.

— Стэнли, — мягко позвала она. — Это ты?

Светящаяся точка резко дернулась.

— Кто здесь? Кто это? — раздался голос Стэнли.

— Нэнси Хауэлл. Я тут, у заборчика.

Красная точка подплыла поближе, за ней вырисовывался Стэнли Уолтерс. На нем была надета пижама с широкими подтяжками, которые только еще более подчеркивали его габариты. Он на секунду перегнулся через забор, чтобы окончательно убедиться, что это Нэнси, затем осторожно открыл калитку и пересек дорожку.

— Что ты здесь делаешь одна, Нэнси?

— Я не могу заснуть. Ночь такая прекрасная. К тому же стало намного прохладнее.

— Завтра, говорят, будет не так жарко.

— Надеюсь. Последние несколько дней слишком жарко даже для загара. У тебя не найдется лишней сигаретки? Умираю — хочу курить. — Она взяла предложенную сигарету, прикурила от его сигареты и глубоко затянулась. Дым этой прохладной звездной ночью доставлял удовольствие. — Спасибо, Стэнли. Ты спас мне жизнь.

— За вознаграждением я приду позднее.

— Ладно, — засмеялась Нэнси. — Ты тоже не можешь заснуть?

— Нет. Хотя Мэй без задних ног дрыхнет.

— Дэвид тоже. Он спит как сурок.

— Ты давно на улице?

— Недавно.

— Мне кажется, я слышал, как отъехала машина Ларри. Ты не видела?

— Точно, Ларри уехал. Они, должно быть, поссорились с Лилой, и он сказал мне, что собирается ночевать в офисе.

— Он не должен был этого делать, то есть не должен был уезжать и оставлять Лилу в таком состоянии.

— Стэнли, о Лиле не беспокойся. Она и прошлой ночью оставалась одна. Кстати, я тоже.

— Беда Ларри в том, что он слишком много думает и воображает невесть что.

— Про Лилу?

— Не мое дело, но Лила не заслуживает такого обращения с его стороны.

— Как он с ней обращается, Стэнли? Я не знаю…

— Слышала, что о ней говорит? Он совсем ее не ценит. Вот и все.

Стало понятно, что Стэнли ценит Лилу, как надо. Нэнси решила, что слишком много было сказано о том, о чем, может, и вовсе не следовало упоминать. Дрожа, она затянулась последний раз и перебросила окурок через забор. Стэнли автоматически раздавил окурок подошвой кожаного шлепанца.

4

Так прошло полчаса. Нэнси налила себе чашку и еще одну для Дэвида и пошла наверх, в спальню, держа в каждой руке по чашке с блюдцем и зажимая под мышкой сложенную газету. Дэвид уже проснулся, но пока не очухался от сна. С ворчанием принял у Нэнси кофе.

— Дорогой, — обратилась она к нему. — Надо сказать, ты сильно разочаровал меня вчера вечером, особенно, когда мы вернулись домой. И поскольку ты был способен только спать и сопеть, я вынуждена была уйти и порыскать в другом месте.

— Молодец, — проворчал Дэвид. — Люблю в женщинах инициативу.

— И тебе даже не интересно узнать, нашла ли я кого? — сварливо спросила Нэнси.

— Ну, хорошо, — согласился Дэвид. — Нашла ли ты кого?

— Немного времени я провела с Ларри Коннором перед его домом, потом у меня было свидание со Стэнли Уолтерсом.

— Ты ненасытна, любовь моя. Как прекрасно, когда соседи тебе помогают.

— Помогают! И Ларри, и Стэнли вели себя совсем безразлично. Ларри только что закончил ссориться с Лилой и был на пути в свой офис. Когда минутой позже я рассказала об этом Стэнли, он начал размышлять о Лиле и вовсе не проявил никакого интереса ко мне. Дорогой, завтракать собираешься?

— Я собираюсь заняться газетой. Думаю, позже у нас будет плотный завтрак, чтобы не пришлось беспокоиться об обеде.

Плотный завтрак попозже. Это значило: омлет, бекон, жареное рубленое мясо, тосты, желе и кофе. Также это значило: в обед Дэвида не будет дома, но он побоялся сказать прямо.

— Что ты собираешься сегодня делать? — небрежно поинтересовалась Нэнси.

— Я?.. Я, если ты только позволишь, хотел бы прочитать газету.

— Я не говорю — именно сейчас, а позже.

— Позже? Ах, да, Джек Ричмонд попросил меня поиграть с ним в гольф. Конечно, я определенного ответа не дал. Ты не обижаешься, малыш?

— Вовсе нет, — холодно произнесла Нэнси. — Больше всего на свете жены любят, когда мужья покидают их в воскресенье, особенно, если трудно сказать, были ли они дома всю неделю.

Дэвид хлопнул газетой по столу и уставился на Нэнси:

— Черт подери, нельзя же назвать тебя покинутой, если я на пару часов пойду поиграть в гольф!

— Знаю, дорогой. А почему бы мне и Вере не пойти с вами и не поплавать в бассейне?

— Потому что Вере не хочется! Вот почему! И если ты собираешься раздуть все до государственных масштабов, я тоже не хочу!

— Нет-нет, дорогой! Я не собираюсь и слушать о том, что ты останешься дома. Не могу даже помыслить, чтобы стать между тобой и гольфом. Я просто вздремну или прогуляюсь, или предприму что-нибудь столь же волнующее…