Читаем Рука Москвы полностью

Рита Лоо, 1969 года рождения, эстонка, в девичестве Вайно. Мать: актриса, солистка театра оперы и балета „Эстония“, в 1989 году покончила самоубийством. Отец: начальник секретариата кабинета министров Эстонии Генрих Вайно.

В 1986 году поступила на факультет журналистики Таллинского университета, в том же году вышла замуж за журналиста Александра Лоо. Со второго курса была отчислена в связи с возбуждением против нее уголовного дела по ст. 70 (антисоветская агитация). Благодаря вмешательству Генриха Вайно уголовное дело против нее было прекращено.

В 1987 году во время так называемого большого процесса над молодыми эстонскими националистами предприняла попытку самосожжения перед таллинской ратушей в знак протеста против преследования инакомыслящих. Была помещена в психиатрическую лечебницу закрытого типа, затем прошла курс лечения от наркомании под Москвой в наркологическом центре Четвертого главного управления Минздрава СССР. Вернувшись в Таллин, продолжила обучение на факультете журналистики.

В 1991 году, через год после возвращения из заключения, ее муж Александр Лоо умер от передозировки наркотиков. Рита Лоо закончила университет, сотрудничала в еженедельнике „Ээсти курьер“ и в других националистических изданиях, активно занималась биатлоном, занимала призовые места на региональных соревнованиях.

С ноября 1995 года до апреля 1996 года находилась на территории Чечни, принимала участие в боевых действиях чеченских боевиков против России в составе женского батальона снайперов „Белые колготки“. После возвращения из Чечни предприняла попытку самоубийства на почве наркомании и была отправлена отцом в Швейцарию для стационарного лечения в клинике доктора Феллера, где и находится по настоящее время».

«Отец: начальник секретариата кабинета министров Эстонии Генрих Вайно».

Вот, значит, в чем дело. Отец нашел ей богатого жениха. Наследника эсэсовских миллионов. Но и тут ей не повезло. Поэтому она и исчезла, когда узнала, что никаких миллионов не будет. Бедная девочка. А теперь вернулась. Наверное, поняла, что не в деньгах счастье.

Томас выключил ноутбук. Без всяких «паркингов». Просто выдернул из розетки шнур. Потом вышел в холл. На ковре валялись черное лайковое пальто Риты и ее сумочка. Длинный красный шарф тянулся в приоткрытую дверь спальни. Как кровавый след.

Рита спала на необъятной кровати, свернувшись в калачик. Глаза ее были закрыты неплотно. Томас знал, почему иногда люди спят с закрытыми неплотно глазами. Он осторожно снял с нее туфли. Потом взял ее левую руку и сдвинул вверх широкий рукав черного вязаного платья. Он знал, что увидит на вене. Красную точку — след укола. Вот что он увидит. Он только не знал, сколько этих точек.

Их было две.

Томас вернулся в холл и вытряхнул на ковер содержимое сумочки Риты. Так и есть. Изящный футлярчик. А в нем шприц.

«Господи милосердный. Похоже на то, что Ты подбрасываешь мне испытание. Я не спрашиваю за что. Нет, не спрашиваю. Испытания Ты подбрасываешь человеку не за вину, а по силам его. Пусть так и будет. Воля Твоя. Другой бы спорил. А я никогда не спорю. Как скажешь. Но если Ты даешь человеку испытание, то дай же и сил, чтобы его выдержать. Дашь, да? Договорились? Тогда все в порядке».