Читаем Рука майора Громова полностью

— Обычным способом? Как это понимать? — спросил Холмин.

— Нагановской пулей в затылок, стало быть. Броде, как у нас на вышке[7], — поспешил объяснить Шелудяк.

Бадмаев досадливо отмахнулся от него подбородком.

— Не лезь. Твоей помощи мне пока не требуется. Так вот, на месте преступления выяснилось, что убитый — управляющий одним из домов рабочего поселка, был нашим сексотом. К его груди, прямо к телу сквозь рубашку, английской булавкой была пришпилена записка, которую вы только что читали. На этот случай мы не обратили особенного внимания. Сексот — птица мелкая, обычный низовой работник НКВД. Однако, четыре дня спустя произошло второе убийство. На этот раз, убили нашего сотрудника покрупнее: младшего лейтенанта Карнаухова, оперативного работника по обыскам и арестам. Обстановка второго убийства — точная копия первого. Никаких следов убийцы или убийц не обнаружено.

— Пробовали собаку-ищейку? — задал Холмин вопрос Бадмаеву. За него ответил его заместитель:

— Само собой. Токмо подвела собачка.

— Как подвела?

— А так. Крутится вокруг трупа и чихает.

— Почему чихает?

— Неведомо. Есть предположение, что у нее насморк.

— А другую собаку не пробовали?

— Пробовали.

— Ну и как?

— Так же. И у нее насморк обнаружился.

— Странно.

— И даже весьма.

— Во неужели у вас собак без насморка нет?

— Нету. Нам по плану собакоснабжения, больше двух собак не полагается.

Холмин повернулся на стуле к Бадмаеву.

— Скажите, где и в какое время произошло второе убийство?

— В номере гостиницы, который занимал Карнаухов; около десяти часов вечера.

— Мне бы хотелось посмотреть трупы убитых.

В ответ на эту полупросьбу-полутребование Холмина раздался фальцетный возглас капитана Шелудяка, в котором звучало сожаление.

— Так я же приказал их зарыть.

— Жаль, — неодобрительно вздохнул Холмин.

— Так их можно вырыть, — предложил Шелудяк.

— Не надо, — махнул рукою Холмин. — Зачем тревожить мертвецов? После их похорон я не думаю, чтобы на них сохранились какие либо следы. Займемся лучше живыми.

— Да-да, — подхватил Бадмаев. — Необходимо заняться живыми. Серьезно заняться. А то эта проклятая «рука майора Громова» или те, которые ею маскируются, пожалуй, и до нас доберутся.

— Рука майора Громова, — повторил Холмин. — А кто такой майор Громов?..

— На ваш вопрос о Громове можно ответить коротко, — сказал Бадмаев Холмину. — Майор Громов — это един из арестованных и расстрелянных нами врагов народа.

— Нет, уж пожалуйста не коротко, а со всеми подробностями и без всяких умолчаний и недомолвок. На этот раз отложите в сторону вашу чекистскую привычку делать из явного тайное, — решительно потребовал Холмин. — Для успеха расследования необходимы откровенные ответы на мои вопросы. Кто такой майор Громов и за что он арестован и расстрелян?

Подумав с полминуты Бадмаев ответил:

— Виктор Михайлович Громов — офицер царской и деникинской армий. В 1920 году пытался эмигрировать за границу, но не сумел или не успел.

— Почему?

— Его жена, бывшая в армии сестрой милосердия, к началу эвакуации заболела тифом. Она умерла, когда эвакуация уже закончилась. Громов остался с трехлетней дочерью. Несколько лет он жил под чужой фамилией; потом, как и многие другие офицеры белых армий, был амнистирован и привлечен к работе в красной армии.

— А потом, как и многие амнистированные офицеры, был арестован за службу в Белой армии?

— Нет, его арестовали не за это. Он оказался виновным к другом. Он был антисоветски настроен и не скрывал своих настроений. Воспитывал красноармейцев не так, как это требовалось, а по-старинке, по традициям царской армии. Кроме того, имел связь с абреками[8].

— В чем выражалась эта связь?

— Приезжая из своих горных гнезд тайно в город, абреки ночевали у него на квартире. С некоторыми из них он дружил.

— Какой воинской частью в красной армии командовал майор Громов?

— До 1933 года — пехотным полком, после этого — ротой.

— Что было причиной такого понижения в должности?

— Ему не могли больше доверять.

— Он же — контра, то-бишь, зело антисоветский элемент, — пискливо вставил капитан Шелудяк.

Не обращал внимания на писк Шелудяка, Холмин продолжал задавать вопросы:

— Почему тот или те, кто скрывается под псевдонимом «рука майора Громова», считали застреленных управдома и лейтенанта Карнаухова его убийцами? Какое отношение лейтенант и управдом имеют к аресту и расстрелу майора?

— К расстрелу — никакого, а что касается ареста то, — Бадмаев подумал, — управдом вел слежку за Громовым и оформил материал на него, а Карнаухов арестовал его.

— Вот как? Тогда давайте подумаем, кого еще «рука майора Громова» может считать его убийцами, — сказал Холмин. — После ареста, как обычно, началось следствие. Значит нужно ожидать покушения «руки» на следователя и теломеханика.

— По-моему, не совсем так, — возразил Бадмаев. — Телемеханика у Громова не было. К нему не применялись методы физического воздействия. Было достаточно улик против него и его сообщников.

— Громов имел сообщников?

— Да. Четырех.

— Они тоже расстреляны?