Читаем Рука Кассандры полностью

— Не торопись, не уподобляйся сам бездумным твоим предкам, брат Верткий, — сказал я.

— Его нужно убить, — упрямо повторил Верткий.

— Он опасен. Видишь, даже тебя он заставил служить себе, — вздохнул Первенец.

— Мы можем его найти, — сказал Варда. — Далеко уйти он не мог.

— Братья мои, — сказал я, — вы должны сами решать, как вам поступить. Я здесь не для того, чтобы отдавать вам приказы, думать за вас и решать за вас. Но я могу сказать, что думаю. Да, Арроба может быть опасен, хотя пока что это единственный эбр, воскресший после вековой спячки. Пусть он умеет менять форму, пусть в его власти окажется горстка неживых, но пока что он не представляет для вас прямой угрозы.

— Он не такой, как мы, — фыркнул Верткий.

— Ну и что?

— Ему нет здесь места.

— А он скажет: трехглазые не такие, как я. А поэтому их надо убить. Выходит, надо убивать всех, кто не похож на тебя? У тебя имя, Верткий, а многие члены Семьи до сих пор предпочитают жить по-старому, без имени. Значит, и их надо убить? А корры должны убивать эллов и с именем и без, потому что те и другие ходят на двух ногах, а не на четырех. Так?

— В твоих словах мудрость, Юуран, — тихо сказал Первенец.

— Может быть, — упрямо сказал Верткий, — но я нутром чувствую, что лучше не рисковать. Сегодня один эбр, завтра их станет больше, а послезавтра они опять превратятся во властелинов. Его нужно убить. Ты согласен, Варда?

— Не знаю. Мой ум разделился на две части. Одна идет за Юураном. Другая бежит за тобой.

— Решайте сами, братья. Это ваша планета и ваша история.

Я ждал прилета «Гагарина», писал отчет о пребывании на Элинии, делал снимки, думал о своих новых братьях и о том, что случилось с Арробой. Хоть он и хозяйничал без спроса в моей голове, я больше не испытывал к нему ненависти.

А случилось с ним вот что. Пока я пытался приобщить Первенца, Варду и Верткого на краю колодца к идее терпимости, Арроба шел мимо Зеркальных стен. Его увидел Тихий и уставился на него.

— Прочь с дороги! — приказал Арроба. — Ты мешаешь мне пройти.

Но Тихий, казалось, не слышал его слов. Он словно завороженный смотрел на него.

— Прочь, трехглазый! — крикнул Арроба и шагнул вперед.

Из-за угла показался Узкоглазый.

— Что здесь у вас происходит? — спросил он Тихого.

— У него… — пробормотал Тихий, — у него два глаза! Какая странная голова. Никогда не видел такого… Может, он болен?

— Прочь! — еще раз крикнул Арроба и толкнул Тихого.

— Для больного он довольно боек, — хмыкнул Узкоглазый.

— Ему нужно помочь, он качается, — сказал Тихий. — Я никогда не видел элла с двумя глазами…

— Жалкие твари! — взревел Арроба, отшвырнул Тихого и помчался вперед.

До лагеря неживых он добрался благополучно.

— Я Арроба. Я эбр и ваш повелитель, — сказал он неживым, и они почтительно расплющили перед ним свои шары и протянули к нему щупальца. — Я вернулся, чтобы возродить величие эбров и двинуться дальше, и мне нужна ваша помощь.

— Мы счастливы повиноваться, господин. Но мы дряхлы и немощны. Мы едва поддерживаем силы с помощью источника.

— Мне не нужны беспомощные старцы, — грозно сказал Арроба.

Несколько дней он потратил на приведение роботов в порядок, а вскоре один из них пробурчал:

— Ты, конечно, наш повелитель, но мы уже привыкли жить сами…

— Робот, молчать! — скомандовал Арроба.

Наверное, они слишком долго ждали возвращения господ. И слишком боготворили память о них. Раз за разом обращалось светило вокруг Элинии, они дряхлели, слабела их память. Их создатели уходили от них все дальше в прошлое и, уходя, становились все прекраснее, все идеальнее.

Они думали, что мечтают о возвращении господ. На самом деле они давно уже отвыкли от служения им. Мессия хорош, пока он не вернулся. Во плоти он не нужен. Наяву мечта обернулась тяжким трудом и требованиями беспрекословного повиновения.

Сначала робко, не веря своей смелости, они начали огрызаться, потом отказывались выполнять команды.

— Не для того мы ждали их возвращения, — вздыхали они и не оканчивали фразу, потому что сами не знали для чего.

— Раньше корры служили нам, а теперь… — говорили другие.

— А может, это вовсе не настоящий господин, наши господа были справедливы, и нам было хорошо, — вздыхали третьи.

— Наверное, так…

Как-то Арроба в припадке гнева бросился на робота, не подчинившегося ему, а тот попытался схватить его щупальцами.

— Разобрать его! — приказал Арроба.

Неживые окружили бунтовщика, но остановились в нерешительности.

— Мы жили тихо и спокойно, — сказал бунтовщик. — Мы вспоминали господ и, даже угасая, были, наверное, счастливы. Пришел господин, и оказалось, что я больше не испытываю радости, подчиняясь.

— Схватите его! — еще раз крикнул Арроба.

— Сегодня вы разберете меня, а завтра он прикажет схватить другого. А потом уже некому будет хватать и некого будет хватать.

Роботы все еще стояли в нерешительности, и Арроба крикнул:

— Вы не должны рассуждать, когда вам приказывает господин. Вы созданы для подчинения. Ваша радость — в беспрекословном подчинении. Вы не имеете права существовать вне подчинения. Такими вас создали, и только такими вы можете быть.