Читаем Руг полностью

— Надеюсь, нам не придется отдавать его твоему брату, — сказала миссис Кардосси, скрестив на груди руки. — Но он и в самом деле ведет себя странно, особенно по пятницам, когда приходят мусорщики.

— Может, он успокоится, — ответил Альф, раскуривая трубку. — Он таким раньше не был, может, он придет в себя.

— Посмотрим, — ответила миссис Кардосси.

* * *

Солнце вставало, холодное и зловещее. Влага висела в воздухе у деревьев и в низинах.

Было утро пятницы.

Черный пес лежал под крыльцом, прислушиваясь и широко открыв глаза. Его шкура была жесткой от холода, и его дыхание, вырываясь из ноздрей, превращалось в пар на холодном воздухе. Вдруг он вскинул голову и вскочил.

Чуть слышный призрачный звук прилетел издалека, звук упавшей канистры.

— Руг! — вскричал Борис, озираясь. Он помчался к изгороди и вытянулся, положив на нее лапы.

Звук раздался снова, уже громче, ближе. Металлический лязг, как будто что-то катили, как будто огромная дверь открывалась и закрывалась.

— Руг! — вопил Борис. Он вглядывался в темное окно высоко над головой. Ничего не двигалось, абсолютно ничего. По улице шли Руги.

Руги и их грузовик громыхал на камнях, стуча и лязгая, двигались по улице.

— Руг! — выл Борис, прыгая на одном месте. Его глаза горели. Потом он успокоился. Уселся на землю и стал ждать, прислушиваясь.

Руги остановили свой грузовик прямо перед домом. Он слышал, как они открывают двери, идут по тропинке. Борис носился по кругу. Он, повизгивая, смотрел на дом.

Там, внутри, в теплой темной комнате, мистер Кардосси сел на кровати и взглянул на будильник.

— Чертова собака, — пробурчал он. — Чертова собака. Он отвернулся, уткнулся в подушку и закрыл глаза.

Руги подходили ближе. Первый толкнул калитку, и она открылась.

Руги вошли во двор. Пес попятился от них.

— Руг! Руг! — кричал Борис. Ужасный горький запах Ругов бил его в нос, он отвернулся.

— Урна с подношениями, — сказал первый Руг. — Уже полна. Он улыбнулся строгому, злобному псу.

— Молодец, — сказал он.

Руги подошли к металлической урне, и один из них снял с нее крышку.

— Руг! Руг! — вопил Борис, съежившись у ступеней крыльца. Его тело тряслось от ужаса. Руги подняли урну и повернули ее на бок. Содержимое высыпалось на землю, и Руги черпали награбленное, разрывая бумагу, ловя апельсиновую кожуру и осколки, кусочки тостов и яичную скорлупу.

Один из Ругов поднял яичную скорлупу и положил ее в рот. Его зубы раздавили ее.

— Руг! — вопил Борис безнадежно, почти для самого себя. Руги почти закончили свою работу по сбору пожертвований. Они на секунду остановились и уставились на Бориса.

Потом медленно, тихо Руги посмотрели вверх, в дом, к окну, с его коричневыми, наглухо закрытыми жалюзи.

— РУГ! — закричал Борис и помчался к ним, пританцовывая от ярости и ужаса. Неохотно Руги отвернулись от окна. Они вышли через калитку и закрыли ее за собой.

— Посмотри на него, — сказал один Руг презрительно, натягивая свой угол одеяла на плечо. Борис вытянулся у изгороди, пасть открыта, зубы дико щелкают. Самый большой Руг замахнулся на него, и Борис отступил.

Пес уселся у нижней ступени крыльца, пасть все еще открыта, и из его души вырвался несчастный, ужасный стон, стон отчаяния и боли.

— Пойдем, — сказал другой Руг, уводя первого от изгороди.

Они ушли по тропинке.

— Ну, за исключением нескольких мест с Охранниками, остальная площадь вычищена, — сказал один из Ругов. — Я буду особенно рад, когда исчезнет этот Охранник. Он нам уж очень мешает.

— Будь терпеливее, — сказал другой. — Наш грузовик и так полон, давай оставим что-нибудь на следующую неделю.

Руги засмеялись.

Они шли по тропинке, унося подношение в грязном, провисшем одеяле.