Читаем Руфь полностью

Р.S. Я боюсь, хватит ли тебе тех денег, которые я оставил? Не задерживайся из-за этого. Заложи книгу Фаччиолати у Джонсона, она в третьем ряду на нижней полке. Только приезжай.

Отослав это письмо, мистер Бенсон почувствовал, что сделал все возможное. Два следующих дня он провел точно во сне, длинном, монотонном и полном беспокойных ожиданий, мыслей и забот. Он сидел возле больной, ни на что не обращая внимания, едва замечая даже, как день сменяется ночью и за окном появляется полная луна. Утром в субботу пришел ответ.

Милый мой Терстан!

До меня только сейчас дошел твой непонятный призыв, и я немедленно повинуюсь твоему желанию с намерением доказать, что я недаром называюсь Верою. Я прибуду к тебе почти одновременно с этим письмом. Разумеется, я не могу не беспокоиться, и мое любопытство возбуждено до крайней степени. Денег у меня довольно, и очень хорошо, что так вышло: Салли стережет твою комнату, как дракон, и она скорее согласилась бы отправить меня пешком, чем дозволить мне дотронуться до твоих вещей.

Любящая тебя сестра Вера Бенсон

Как обрадовала эта записка мистера Бенсона! Он с детства привык полагаться на здравый смысл и сметливость своей сестры. Он чувствовал, что лучше всего поручить Руфь ее заботам и что слишком неделикатно дальше злоупотреблять добротой миссис Хьюз, день и ночь хлопотавшей около больной. Он попросил миссис Хьюз посидеть возле Руфи в последний раз, а сам пошел встречать сестру.

Дилижанс проезжал мимо подошвы горы по дороге, поднимающейся вверх к Ландге. Мистер Бенсон нанял мальчика, чтобы тот помог нести багаж сестры. Вскоре у мелководной речки, тихо бежавшей под горой, мальчик принялся играть в «блинчики», а мистер Бенсон сел на большой камень под тенью ольхи, росшей на мягком зеленом лугу около самой воды. Как отрадно ему было снова дышать чистым воздухом, вдали от всех тех картин, которые тяжелым камнем давили ему душу в течение трех последних дней. Во всем он видел новую прелесть — начиная с голубых вершин гор, освещенных солнечными лучами, и до той мягкой и роскошной долины, где он находился. Мистер Бенсон чувствовал себя теперь лучше и спокойнее. Но когда он вновь принимался обдумывать историю, которую должен был рассказать сестре, чтобы объяснить столь срочный вызов, все случившееся представлялось ему странным и удивительным. Он вдруг оказался единственным другом и защитником бедной больной девушки, имени которой не знает, а знает только, что она была любовницей какого-то господина, что этот господин ее бросил и что она, как он полагал, пыталась покончить жизнь самоубийством. Как ни добра и снисходительна мисс Вера, но подобная история едва ли вызовет в ней сострадание. Из любви к брату она, разумеется, постарается помочь, но он бы предпочел, чтобы ее заботы о больной основывались на каком-нибудь другом, менее личном мотиве и чтобы она действовала по собственному убеждению, а не из одного желания угодить брату.

На каменистой дороге показался дилижанс и стал приближаться медленно, с грохотом. Мисс Бенсон сидела на наружном месте. Увидев брата, она быстро соскочила и крепко обняла его. Она была гораздо выше его ростом и в молодости, по-видимому, отличалась замечательной красотой. Пробор разделял на лбу ее роскошные черные волосы, а выразительные глаза до сих пор еще сохраняли прежнюю прелесть. Я не знаю, была ли мисс Бенсон старше своего брата, но обращалась с ним, как мать с сыном. Вероятно, это происходило оттого, что его телесный недостаток требовал с ее стороны постоянного попечения и ухода.

— Терстан, как ты бледен! Я ни за что не поверю, что ты здоров. Что с тобой — опять спина болит?

— Нет. То есть немножко, но об этом не стоит говорить, милая моя Вера. Посидим-ка здесь, а я пошлю мальчика домой с твоим багажом.

И, желая похвастать перед сестрой знанием местного наречия, он отдал мальчику приказания на чистом валлийском языке, соблюдая все грамматические правила и формы. Но именно потому мальчик решительно ничего не понял из его слов. Он только почесал затылок и сказал:

— Dim Saesoneg[8].

Пришлось повторить приказание по-английски.

— Ну хорошо, Терстан; я сяду. Только не томи меня. Скажи, зачем ты послал за мной?