Читаем Ручная кладь полностью

«Двадцать лет!» — Лена резко тормознула у шлагбаума, и на несколько секунд замерла, провалившись в воспоминания. А казалось, все начиналось совсем недавно.

Охранник, попрыгав рядом с машиной и помахав руками, постучал в стекло, Елена Николаевна очнулась и въехала на парковку.

Она немного опоздала и девушки у входа радостно заулыбались, завидев ее. До начала конференции оставалось около сорока минут. Технические специалисты, обвешанные проводами, настраивали оборудование. Елена Николаевна попросила кофе и села за столик рядом с собравшимися докладчиками.

Знакомы они были уже давно и общались непринужденно, обращаясь друг к другу на ты.

— Представляешь, опять городские больницы вместо «Коллапана» закупают импортные препараты — сказала Лена с надрывом в голосе. Помнишь, у нас были образцы, изготовленные из коралловой крошки, — начала она жаловаться. — Мы еще двадцать лет назад пришли к выводу, что он устарел, Так вот на прошлой неделе его закупили несколько городских больниц, и это когда у них нет денег даже на перевязочные материалы. Как такое может быть!

— Ничего особенного, будут брать деньги с больных, — заметил один из хирургов.

— Знаешь, сколько он стоит? Тридцать тысяч килограмм.

— Скажи спасибо, что тебя как в тридцать седьмом не забрали и к стенке не поставили с дешевым «Коллапаном». Дабы не мешала чиновникам деньги зарабатывать.

— Сейчас не тридцать седьмой, — возразила Елена.

— Все к этому идет. Так что скоро придут и уведут под белы рученьки.

Семью Елены, как и многих москвичей, сталинские репрессии не обошли стороной. Однажды не вернулся с работы, а затем навеки сгинул в лагерях ее дед. Он был обычным инженером, занимался строительством и ремонтом мостов. Кому он мог помешать, так и осталось тайной для семьи. Ни бабушка, ни мама, жившие долгие годы с клеймом «члены семьи врага народа», выяснять не стали, да и вспоминать про это боялись. Страх не прошел, даже когда деда реабилитировали. Никого из убийц и палачей не осудили, словно молчаливо предупреждая о возможном возврате репрессий. Елена гнала от себя подобные мысли, и избегала разговоров на эту тему. Возможно семейные страхи передались по наследству, а может она просто не чувствовала себя достаточно защищенной. Он сидела, молча, стараясь не вступать в разговор, который собирал все новых участников. Беседа превратилась в спор и возможно закончилась бы скандалом, но время вышло и они отправились в конференц-зал.

Как ведущая, она была занята дежурными вопросами. Периодически она рассматривала аудиторию, выискивая новые лица. Неожиданно взгляд остановился на мужчине, сидевшем на последнем ряду. Он выглядел шикарно: хороший костюм, дорогой галстук, загорелое ухоженное лицо. Докладчика он не слушал, зато внимательно рассматривал изучающим взглядом присутствующих. Он казался случайным гостем, по ошибке попавшим в аудиторию.

То ли подействовали разговоры о сталинских репрессиях, то ли мужчина действительно сильно выделялся на общем фоне, но Елена не могла оторвать взгляд, пытаясь понять, кто он и с какой целью пришел сюда. Неожиданно он встал и начал расспрашивать докладчика. Вопросы задавались с полным пониманием дела, и Елена успокоилась, решив, что это новый клиент. К моменту окончания конференции она уже окончательно забыла, как вдруг…

— Аленка! — раздался громкий крик на весь зал и Елена Николаевна обернулась.

Незнакомец, словно фокусник в цирке, протянул непонятно откуда взявшийся букет роз и как старый друг завел светскую беседу.

— Простите, — сказала Елена несколько растеряно, вы не могли бы представиться.

Мужчина по-голливудски улыбнулся, обнажив красивые зубы. Он изобразил на лице обиду и несколько театрально заявил:

— Старых друзей уже не помним, с глаз долой — из сердца вон. А я спешил, летел, дрожал. Можно сказать — с корабля на бал, — сказал он и рассмеялся собственной шутке.

Лена напряглась, но память ничего не подсказывала. Глупо улыбнувшись, она отрицательно покачала головой.

— Нет, простите, не припоминаю.

— Григорий. Академия наук. Был у тебя оппонентом на защите. Забыла?

— Гриша, извини, столько лет, так хорошо выглядишь, никогда бы не узнала. Рада тебя видеть, — смущаясь собственно забывчивости, затараторила Лена. — Ты где сейчас?

— В Америке, конечно.

— А как ты меня нашел?

— О тебе же все знают! Великий и могучий порошок «Коллапан», творящий чудеса. Я просто не смог пройти мимо!

Елена смутилась и поморщилась.

— Надолго в Москву?

— На пару дней, нужно уладить кой-какие делишки, — сказал он, загадочно улыбаясь. — Зайдем перекусить? — поинтересовался Гриша.

Лена растерянно оглянулась, но аудитория опустела — все разошлись.

Покружив немного по Остоженке, они зашли в небольшой ресторан. Как истинная москвичка, Елена любила этот уголок Москвы, и даже памятник Церетели ее не сильно раздражал. Услужливые официанты усадили их за столик рядом с окном, и унылая московская зима осталась лишь декорацией к ужину.

— А как успехи у волшебного порошка? — поинтересовался Гриша, оторвав лицо от созерцания окрестностей и посмотрев на Лену.

Лена улыбнулась: