Читаем Рубеж. Пентакль полностью

– Скажем, наш мир… более волшебный.

Девушка не стала отвечать. Может, и так, а все равно дивно.

– Хотя кто знает? – Пан Рио медленно встал, шагнул к окошку, зачем-то тронул рукой толстое стекло. – Сегодня мне снилось… Очень странный сон… видение. Будто кто-то допрашивает меня… мою душу… Кто-то черный…

Ярине стало не по себе. Полутемная зала, густые тени в углах, за окошком – сизый вечер…

Бр-р-р!

– Сны, конечно, всякие бывают, – гость словно понял: подошел ближе, улыбнулся. – Иногда и чужая жизнь снится, словно своя. Но этот… черный… Он рассказал кое-что очень важное…

– Да будет вам, пан Рио! – Девушка заставила и себя улыбнуться. – Сны Бог посылает. А если какие не от Бога, то в церковь вам надо да свечу поставить. Как вы там у себя без Бога живете?

Гость развел руками – так, мол, и живем.

– Как я понимаю, господин Теодор будет жрецом… священником?

Ярина кивнула.

– Я слыхал, что у вас жрецам… служителям Бога запрещено жениться. Какой странный обычай!

– И вовсе не у нас! – возмутилась девушка. – То у латинов, а латины истинного Бога забыли, в ересь впали. У нас только монахам того не можно, а священники женятся. Вот пан Хведир…

Она осеклась, замолчала – и с изумлением поняла, что краснеет.

С чего бы это?

Гость улыбнулся, и от этой улыбки Ярине стало и вовсе стыдно.

Она хотела объяснить, что дело вовсе не в Хведире и не в той дуре-попадье, что за него отдать собираются…

Не успела.

– Ханум! Ханум-хозяйка!

Девушка вздрогнула. Агмет? Когда только войти успел? Видать, замечталась!

– Говорить надо, ханум-хозяйка, – татарин шагнул из темноты, поклонился, единственный глаз с подозрением уставился на гостя. – Тайно говорить! Шибко тайно!

Пан Рио понял, тоже поклонился.

– Уважаемая госпожа Ирина! Не смею больше навязывать…

– Вот еще! – возмутилась девушка. – Вы мой гость! Оставайтесь, скоро вернусь. А ты, Агмет, что, указывать мне вздумал?

– Шибко тайно! – Слуга вновь неодобрительно взглянул на пана Рио. – Бачка Хведир у крыльца ждет…

* * *

Бурсак был не один. Рядом с ним имелся кто-то знакомый, в новом жупане и сердюкской шапке с синим верхом.

Увидев Ярину, Хведир встрепенулся. Тускло блеснули окуляры:

– Яринка! Ярина Логиновна! Вот, прибег…

Хлопец шагнул ближе. Поклон – низкий, вежливый.

– Панна сотникова? То я очень рад!

В первый миг Ярина удивилась, но тут же узнала.

Гринь!

Гринь Чумак!

– И я тебя рада видеть, Гринь! Ну, как твои дела? Как брат?

– Добре! Все добре, панна сотникова! То благодаря вам да пану Хведиру. А я, дурень, вам даже спасибо сказать не успел. Вам – особо, добрая панна! Даже дивно: вас, как мамку мою покойную, кличут… То не случайно Бог так определил! Спасибо!

Парень улыбнулся, и девушке почему-то сразу стало легче. Они не одни! Хорошо, когда люди добра не забывают.

Внезапно лицо Чумака стало серьезным, даже суровым.

– В сердюках я сейчас – у пана Мацапуры. Сам не рад, да деваться некуда, панна Ярина. Так вот, прознал я, что пан Станислав сжечь Калайденцы задумал. Завтра…

Девушка вздрогнула, но миг спустя ощутила злость – и неведомую ранее уверенность. Широко шагает Дикий Пан, не споткнуться бы!

– Десять человек поедут – с паном Юдкой. Село маленькое, пан Станислав говорит, что и десятка за глаза хватит…

Ярина усмехнулась – нет, не хватит! Теперь они в Валках не слепы! Теперь и ударить можно – во всю силу!

– Когда?

Гринь задумался, зачем-то потер подбородок.

– После полудня, думаю, к вечерне. Пан Станислав ждет, пока все в церкви соберутся.

– Ясно…

Мысли неслись, обгоняли друг друга. Десять сердюков – немного. На дороге встречать опасно – уйдут, да и на шаблях Мацапуровы хлопцы горазды. А вот ежели в церкви спрятаться да гаковницу вперед выставить… Десяток – в церкви, другой – за домами, чтоб никто не ушел…

– Ну, спасибо тебе, Гринь! От меня – и от тех, кого ты от смерти спас!

Парень смутился, помотал головой:

– То вам спасибо, панна сотникова! Поеду, как бы не хватились…

Он вновь поклонился – отдельно Хведиру-Теодору, отдельно Ярине – и шагнул в темноту.

Сгинул.

– Ну что, пан писарь сотенный? – Ярина глубоко вдохнула холодный воздух, улыбнулась Хведиру. – Вот и мы часу дождались!

* * *

Кони были плохи – еле шли по глубокому снегу. Всадники сидели кое-как в седлах, а порою и просто на попонах. Ярина обернулась, головой покачала – не войско! Хоть и стараются хлопцы.

Сама девушка ехала впереди, рядом с верным Агметом. Не в первом ряду. Туда не пустили, напомнив, что место сотника – за дозорными, а еще лучше – сбоку, к середине ближе. Вот и довелось пристроиться за широкой спиной пана Рио. Тот сам вызвался первым ехать. Агмет заворчал, но гость, мягко улыбнувшись, напомнил, что у него все-таки два глаза.

Пан Рио был не один. Слева грузно восседал широкоплечий Хостик-Хвостик, справа ерзал по седлу пан лекарь. Их Яринка и брать не хотела: один с раной недолеченной, другому на коне сидеть неладно. Но оба – и заризяка, и гулена – твердо заявили: куда пан Рио – туда и они. Так и переспорили.