Читаем Ртуть и соль полностью

– Не хочу, – кивает Сол. – Но и в матросах не останусь. Я хочу свободы. Хочу вернуться в Олднон. За это я отдам тебе ночного убийцу.

Данбрелл замолкает, не переставая сверлить Эдварда подозрительным взглядом. Похоже, он что-то прикидывает в голове, взвешивает варианты.

– Хорошо, – наконец произносит он сдавленным голосом. – Но ты же понимаешь, что, пока идет война, я не смогу списать тебя на берег…

– Сможешь. Иначе сделки не будет. Спиши меня в этом порту и дай денег на билет до Олднона. Или бумагу, гарантирующую мне место на «купце». Дальше я сам справлюсь.

Данбрелл колеблется. Предложение ему явно не нравится. Словно есть еще какой-то фактор, который Сол не учитывает в своих рассуждениях. Что-то, что сдерживает Данбрелла, заставляет бояться Эдварда как злейшего врага.

– Хорошо, – согласие дается ему тяжело.

Но Сол понимает, что само по себе слово стоит не много. Данбрелл, едва получив нужные сведения, может легко забыть о своем обещании. Тем более что «размена на месте» не получится – для этого нужно действительно знать, кто убивает и куда пропадают тела. У Сола же – только смутное подозрение.

– Вот мои условия, – Сол изо всех сил старается выглядеть невозмутимо. – Завтра на рассвете я назову тебе убийцу. К этому времени ты должен подготовить бумагу о моем списании, деньги на билет до Вурда и спустить на воду ялик. На веслах буду я и Хорст, больше никого. Хорст потом вернется к тебе.

– Куда он денется. Невольничий берег – не Диркафф. Что еще?

– Ночью убери с палубы людей. Кого можно – забери на «Агамемнон». Чтобы никто мне не мешал.

– Еще?

– Пистоль.

Данбрел приподнимает бровь:

– Один?

– Один, – кивает Сол. Капитан недобро усмехается:

– Охоту решил устроить? Принесешь мне язык дракона, юный Иртснат?

Сол замирает, пораженный. Пустая фраза: сильный иронизирует, чтобы подсластить горечь подчинения слабому. Но имя… «Принесешь мне язык дракона, юный Иртснат». Ну конечно! Как же он раньше не понял?!

– Не думаю, – наконец, произносит он. – Просто хочу дожить до рассвета.

* * *

Огромная рыжая луна висит над обсидианово-черной водой. Дорожка протянулась от нее к неподвижно застывшему кораблю, и кажется, что время остановилось. Только тихий плеск воды о борт нарушает тишину. Сол разглядывает далекую линию берега, темную и безмолвную. Порт давно заснул, и даже стоящие на приколе корабли светят фонарями так слабо, что в сиянии луны их света почти не видно. Только на самом горизонте, в глубине неизведанного и загадочного континента, горят трепещущие огни огромных костров, и ветер иногда доносит дробный стук множества барабанов. Неизвестная жизнь, темная и загадочная, течет там по своим, неведомым белому человеку, законам. Это изумляет Сола. Он размышляет о бесконечных пространствах этого мира: как они появились, насколько далеко простираются, существуют ли вне его восприятия, вне восприятия Алины? Прошло много времени, случилось множество событий – он почти поверил в реальность происходящего. Но вскользь оброненная Данбреллом фраза снова заставила его вспомнить, кто он и где находится.

Холодок вдруг пробегает по спине. Вздрогнув, Сол оборачивается. Пустая палуба, никакого движения. И все же кто-то смотрит на него. Смотрит пристально и враждебно. Страх удушливыми щупальцами касается горла, слегка сдавливает, затрудняя дыхание. Предательский лунный свет рождает сотню серых теней, легкая качка заставляет их шевелиться. Невозможно отличить фантома от живого существа.

– Выходи, – бормочет Сол, разминая шею. Оружия при нем нет. – Ну же. Вот он я.

Огромная крыса появляется на освещенном пятачке. Она движется лениво, словно нехотя. Огромный розовый хвост волочится по палубе, когти глухо постукивают о доски. Усы слегка шевелятся, когда она замирает, чтобы принюхаться. Красные глазки внимательно следят за Эдвардом. От взгляда этого мороз пробегает по коже – зверь так не смотрит. Слишком осмысленный взгляд. Или так только кажется?

Крыса начинает медленно подступать к Солу. В этот момент, словно сами по себе, меркнут фонари на квотердеке и баке, а луна словно скрывается за тучей. Темнота начинает клубиться в углах и закутках, постепенно выбираясь оттуда, словно ядовитый дым, черный чад от сгоревшей смолы или резины. Этот отвратительный дым подбирается к Солу вместе с крысой, опережая ее. Вскоре он уже касается ступней матроса, и прикосновение это холодно, как лед.

– Это все галлюцинации, – собственный голос кажется Солу чужим и далеким. – Это видения. Этого на самом деле нет…