Читаем Ртуть и соль полностью

В Альбони существует множество монашеских орденов, но два из них в Олдноне стоят особняком: мужской – орден Божественного Упокоения, и женский – Скорбящих Сестер. Известность они получили в прошлом столетии – когда город оказался во власти чумы, больше года безраздельно властвовавшей над людьми, простыми и знатными. Говорят, смерть собрала обильную жатву, и целые городские кварталы превратились в могильники, полные зловония и миазмов. Даже священники не решались посещать свою паству, бросая людей умирать без покаяния и отходной. Сто двадцать монахов и монахинь приняли на себя обет служения и отправились в охваченные болезнью приходы, чтобы подарить людям утешение и благословение. Многие из них заразились и умерли, но, когда чума ушла, выжившие основали ордена Божественного Упокоения и Скорбящих Сестер. И такова была народная любовь к их братьям и сестрам, что с тех пор оба ордена существуют, ни на йоту не изменив своим изначальным уставам. В последующие годы болезни неоднократно поражали Олднон, и каждый раз монашество вставало на борьбу с ними, презрев страх. Не прошло и полувека, как в народе Плакальщицы и Гробовщики (так их прозвал простой люд) стали почитаться святыми. Слухи приписывали им борьбу с ужасными созданиями, порождениями темной силы, воплощенной болезнью и даже самой смертью.

Эти строки, многократно перечитанные, огнем горят в памяти Эда. Алина много писала о Плакальщицах и еще больше рассказывала – казалось, она очарована этими молчаливыми монахинями. Сол в чем-то разделял увлечение жены – у ордена Скорбящих Сестер был свой мрачный шарм. Теперь же, когда сон и реальность поменялись местами, а сама Алина, по словам Рипперджека, оказалась среди Плакальщиц, те уже не кажутся Эду такими очаровательными.

Монастырь Скорбящих Сестер располагается всего в паре кварталов от Мэдчестер-стрит. Плакальщицы заняли его сравнительно недавно, сам же монастырь стоит здесь добрых пять веков. Алина писала, что его выстроили еще в те времена, когда отсюда до окраин Олднона было не меньше часа пути. В последующие годы монастырь не раз перестраивали, так что теперь он представляет собой удивительное смешение архитектурных стилей. Замшелые каменные стены высотой в два человеческих роста окружают его, оставляя доступным для паствы только фронтальный вход в небольшую церквушку. Ее украшают две невысокие колокольни с черной от влаги черепицей. Между ними – витражная роза, потемневшая и выцветшая от времени.

Мелкий дождь неприятно холодит кожу. Он пахнет гарью и оставляет после себя черные следы – небо отторгает копоть, которой наградил его Олднон. Эд прячет руки в рукава и поднимает выше воротник сюртука. Поднявшись по ступеням, он останавливается у церковных дверей, массивных и черных от старости. Бронзовая колотушка от дождя стала скользкой и норовит вырваться из пальцев.

На решительный стук Эда отвечают почти сразу. Щелкает изнутри засов, двери со скрипом приоткрываются, и Сол видит перед собой пожилую монахиню в черной широкополой шляпе и черном же платье, застегнутом по самый подбородок. Она смотрит на гостя вопросительно, не произнося ни слова.

– Добрый день, – Эд приподнимает цилиндр. – Могу я войти?

– Двери храма всегда открыты, – сипло отвечает женщина, отступая и пропуская Эда.

Он входит в проем. Шаги его звонко отзываются под сводчатым потолком атриума. Здесь пахнет сыростью и плесенью.

– Я ищу женщину, – оборачивается к монахине Сол. – Люди сказали, что она вступила в орден Скорбящих Сестер. Ее зовут Алина…

Старуха смотрит на него недовольно, дверь закрывать не торопится.

– Если и так, то, став Скорбящей Сестрой, она отринула мирские заботы. Теперь ее жизнь посвящена служению…