Читаем Розы любви полностью

К атому времени Клер была уже вполне готова безропотно и благодарно вверить себя заботам какой-нибудь сердобольной женщины. Дни отвела ее в одну из кибиток с выпуклым верхом и усадила на что-то, напоминающее скамью. Когда дверь отворилась. Клер увидела, что из-под пухового стеганого одеяла высунулся ряд головок с черными глазенками, горящими любопытством. «Такие же глаза, как у Никласа», — подумала она. Дети начали наперебой задавать вопросы, но Ани быстро их утихомирила.

Ближайший к ним конец кибитки был застлан тюфяком.

— Будешь спать здесь, — сказала по-английски с легким акцентом Ани.

Клер сняла свой мокрый плащ, затем, не обращая внимания на испачканный грязью подол, легла. Ани накрыла ее еще одним стеганым пуховым одеялом, и не прошло и трех минут, как Клер крепко заснула.

Ближе к утру Клер проснулась, почувствовав на своей талии руку Никласа. Как и на ней, па нем была та же одежда, в которой он спасся из горящего дома: бриджи и рубашка с расстегнутым воротом. Он спал, и лицо его было молодо и невероятно красиво. Повернувшись на бок, она легко поцеловала его в лоб.

Никлас открыл глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, прекрасно. Правда, есть несколько синяков от столкновений с деревьями, а так ничего серьезного. — Она сдержала дрожь. — Да, тебя очень полезно иметь рядом в момент опасности.

Его лицо напряглось.

— Если б не я, твоей жизни вообще не грозила бы опасность.

— Этого мы не знаем. — Она беззаботно улыбнулась. — Право же, какое великолепное приключение! Многие ли могут похвастаться таким медовым месяцем?

Хотя Никлас и улыбнулся в ответ. Клер почувствовала, что настроен он мрачно. Впрочем, как бы она сама чувствовала себя, если бы кто-нибудь из ее давних друзей — например, Маргед — попытался убить се? Эта мысль вызвала в душе Клер острую боль, и она поспешно отбросила ее. Если уж ей стало горько всего лишь оттого, что она представила себе такое, то как же тяжело должно быть Никласу, который так верит в дружбу!

— Куда мы направимся теперь? — спросила она, желая отвлечь и себя, и его от грустных мыслей.

— Табор двигался на север, но они готовы повернуть и отвезти нас обратно в Эбердэр. Если путешествовать в кибитках, дорога займет три дня.

Клер подумала о своем пони и вздохнула.

— Надеюсь, что тот, к кому попала Ронда, кем бы он ни был, хорошо о ней заботится.

— Когда мы вернемся домой, я пошлю сюда пару человек, чтобы разузнали, что к чему. Если кто-нибудь станет продавать лошадей, возможно, я смогу их выкупить. Кроме того, это позволит также узнать, кто на нас напал.

Клер кивнула.

— Что я должна знать, чтобы жить среди цыган? Он мгновение подумал.

— Прежде всего постарайся соблюдать определенного рода опрятность. Поясню конкретнее. На территории, где располагается табор, воду из реки или ручья берут в нескольких местах. Вода с верхнего и самого «чистого» места предназначена только для питья и стряпни. Вода для стирки и мытья берется с нижнего участка течения. Перед едой обязательно мой руки проточной водой и никогда не клади посуду в нечистую воду, потому что тогда она станет «мархим», то есть оскверненной, и ее придется выбросить. — Он искоса посмотрел на нее. — То, что я скажу сейчас, тебе совсем уж не понравится — женщины среди цыган тоже считаются нечистыми. Никогда не задевай своими юбками никакого другого мужчину, кроме меня, никогда не иди впереди мужчины или между двумя мужчинами или перед лошадьми.

Клер нахмурилась.

— Ты прав. Мне это не нравится.

— Если живешь в тесноте, эти правила имеют смысл, — объяснил Никлас. — Они в какой-то мере. ограждают и защищают женщин, что без таких обычаев было бы невозможно, а также снижают напряжение между полами. Хотя цыганские женщины и славятся своей привлекательностью для мужчин, среди цыган почти никогда не встретишь половой распущенности.

— Понятно: постараюсь не оскорблять ничьих чувств.

Привлеченная звуком голосов, в фургон заглянула Ани.

— Завтрак. Ты иди, Ники. Я принесу одежду для твоей жены.

Никлас покорно встал и вылез из кибитки, потом помог Ани влезть внутрь. Цыганка была в свободной блузе с большим вырезом и нескольких юбках, надетых друг на друга, пышных, ярких. Серьги из золотых монет, висящие у нес в ушах, дополняли позвякивающее ожерелье из таких же монет, а волосы покрывала разноцветная косынка.

Клер облачили в весьма похожий костюм, только без золотых украшений. Посмотрев на глубочайший вырез своей блузы, она заметила:

— Никласу это понравится.

Ани усмехнулась, ослепительно блеснули ее белоснежные зубы.

— Хорошо, что Ники женился. Вы давно женаты?

Клер мысленно подсчитала.

— Три дня.

— Так мало!

Она взяла Клер за руку, посмотрела на запястье и одобрительно кивнула, увидев маленький, почти заживший порез.

— Это хорошо. Мы устроим пир, чтобы отпраздновать вашу свадьбу. Но сейчас, — добавила она, — тебе надо поесть.