Читаем Рождество полностью

Пока они препирались, к ним подошёл незнакомый джентльмен — стройный и хорошо одетый, в цилиндре, фиолетовом сюртуке и тёплых зимних перчатках. Несмотря на резкие черты лица, он производил впечатления добряка, а в глазах его горел ум. Амелия тут же подумала, что он, наверное, не только богат и живёт в доме с жарко натопленным камином, но и любит кошек. В нём самом было что-то кошачье.

Мужчина уставился на констебля Нюхлза.

— Что здесь происходит? — спросил он голосом густым, как рождественский пудинг.

— Это дикая девочка. Она принадлежит Работному дому мистера Мора, — ответил констебль Нюхлз.

Джентльмен строго посмотрел на мистера Мора.

— Ни один ребёнок не принадлежит работному дому. Особенно в Рождество.

— Чушь! — фыркнул мистер Мор.

— Могу я осведомиться, кто вы такой? — поинтересовался констебль Нюхлз, оглядывая джентльмена с головы до ног.

— Чарльз Диккенс. Писатель. Думаю, вы обо мне слышали.

Чарльз Диккенс! В любой другой день Амелия оказалась бы на седьмом небе от счастья. Чарльз Диккенс был её любимым писателем. Отец Рождество подарил ей книгу об Оливере Твисте, и Амелии она очень понравилась.

Мистер Мор пожал плечами и презрительно процедил:

— Никогда о вас не слышал.

Чарльз Диккенс наклонился к Амелии. Она разглядела, что он носит короткую чёрную бородку.

— Милая девочка, где твои родители?

— Умерли, — ответила Амелия. По щеке её покатилась непрошеная слеза, и Чарльз Диккенс поторопился её стереть. Амелия смутилась.

— Прошу прощения, мистер Диккенс.

Тот взволнованно улыбнулся.

— Мы никогда не должны стыдиться своих слёз.

Мистер Мор раздражённо цокнул языком, и констебль Нюхлз спохватился:

— Будьте любезны, мистер Диккенс, не мешайте нам.

Амелии было так грустно, что она с трудом могла говорить. Но она понимала: другого шанса спасти Капитана Сажу у неё не будет.

— Постойте, сэр! Вы любите кошек? Понимаете, там, куда меня заберут, нельзя держать котов…

Чарльз Диккенс и в самом деле любил кошек. Как раз в то утро он написал в своём блокноте: «Есть ли более драгоценный дар, чем любовь кошки?». Писатель подумывал когда-нибудь включить эти слова в свою книгу. У него дома жил кот по имени Боб — и Чарльз Диккенс не сомневался, что Боб обрадуется другу.

— Да, я люблю кошек, но мне кажется неправильным забирать его у тебя…

Амелии пришлось говорить очень быстро, потому что мистер Мор и констебль Нюхлз уже тащили её по мостовой. Чарльз Диккенс бросился вслед за ними.

— Кот всё равно останется моим! Просто вы за ним присмотрите. А я заберу его, когда убегу.

— Даже не надейся, — пробурчал мистер Мор, сворачивая на безлюдную, продуваемую всеми ветрами улицу, в конце которой высилось мрачное здание. Оно было сложено из камней серых, как могильные плиты. Казалось, призрачный свет газовых фонарей не разгонял, а ещё больше сгущал темноту вокруг него. Амелия сразу догадалась, что это и есть работный дом.

Констебль Нюхлз сердито распушил усы.

— Сэр, — обратился он к писателю, — если вы не оставите нас в покое, мне придётся арестовать вас за нарушение общественного порядка.

Чарльз Диккенс посмотрел на несчастного дрожащего кота и не менее несчастную дрожащую девочку, которая прижимала его к груди. Амелия опустила Капитана Сажу на землю.

— Давай, беги к мистеру Диккенсу, — сказала она.

Мистер Мор топнул ногой, чтобы отогнать кота. Ничуть не напуганный, Капитан Сажа брезгливо покосился на его ботинок.

— Беги же! — взмолилась Амелия. — Мистер Диккенс за тобой присмотрит.

Писатель подхватил кота на руки.

— Обязательно присмотрю, — заверил он Амелию и Капитана Сажу.

Чарльз Диккенс чувствовал себя просто ужасно: разлучить девочку с другом, да ещё в канун Рождества! Но он знал, что у него дома коту будет лучше, чем на улице.

— Когда выберешься из работного дома, сможешь его забрать. Твой кот поживёт у меня. Даути-стрит, 48. Это в Блумсбери.

— Он любит рыбу! — в отчаянии выкрикнула Амелия, которую снова потащили к работному дому.

— Я каждый день буду кормить его лучшими сардинами.

— Его зовут Сажа! И он капитан.

Чарльз Диккенс кивнул.

— Так точно. Капитан Сажа. Я запомню!

Кот проводил Амелию грустным взглядом.

— Я буду по тебе скучать, — мяукнул он. Амелия с тоской посмотрела на него в ответ.

Чарльз Диккенс стоял посреди улицы и беспомощно наблюдал, как босоногую, покрытую сажей девочку-сироту затащили в работный дом. Неужели она встретит там Рождество?..

Когда писатель нёс домой порученного его заботам кота, подвыпивший господин у паба крикнул ему:

— Счастливого Рождества!

— Да, — только и сказал Чарльз Диккенс. На поздравление у него не хватило духу.

— Разве сейчас не лучшее время года? — не унимался господин.

Кот мяукнул, выражая несогласие, а Чарльз Диккенс кивнул:

— Да. И худшее тоже.

На развалинах Мастерской игрушек мало что удалось отыскать. Пять волчков, семь мячиков, десять карточных колод, двадцать одна кукла и раздавленный мандарин — вот и всё, что осталось от рождественских сокровищ.

Уже смеркалось, но Отец Рождество продолжал петь, чтобы вселить в эльфов бодрость духа.

— Бубенцы, бубенцы весело звенят! Звон идёт во все концы…