Читаем Рождество полностью

— Это яйцо. Последний подарок покойной матушки. Маленькая шоколадная скульптура. Мама сказала, она символизирует одновременно хрупкость жизни — ведь это яйцо! — и её притягательность — ведь скульптура сделана из шоколада. Вот оно, настоящее искусство! Шоколадное яйцо рассказывает нам, как любить жизнь. Это урок, который мы все должны усвоить. Он предназначался мне, — из груди Пасхального кролика вырвался долгий горестный вздох. — И я хранил яйцо все эти годы.

— Красивое, — честно сказала я, глядя на идеальное шоколадное яйцо.

— Я тоже когда-то был добрым, — мягко сказал Пасхальный кролик. — И все вокруг считали меня добрым. Да, я был…

Отец Водоль, всё это время стоявший рядом, внезапно похлопал кролика по спине. Тот едва не дёрнулся от его прикосновения.

— Что ж, твоя доброта никуда не делась. Но ты не можешь позволить людям переступить через себя. Ты должен блистать. Должен выбраться из-под земли и внушить людям страх и уважение. Пусть они боятся вас! Пусть склонятся перед вашим величием. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы кроликов растоптали, как брошенные под ноги яйца.

Пасхальный кролик резко выпрямился.

— Ты прав, Отец Водоль. Абсолютно прав.

— Теперь, когда у нас есть девчонка, наш план обречён на успех. Она пойдёт и расскажет всему Эльфхельму, куда делись деньги из Шоколадного банка. Расскажет, что всеми любимый, добрый, развесёлый Отец Рождество с его вечным «хо-хо-хо» на самом деле — обыкновенный вор.

— Я никогда такого не скажу! — рванулась я. — Да к тому же никто в это и не поверит!

— Ещё как поверят! — ухмыльнулся Отец Водоль. — Ты хоть представляешь, сколько раз за последний месяц Отец Рождество наведывался в банк? Всё пытался добыть денег на ремонт саней, которые ты сломала. Остальные тоже пока не знают, но скоро это изменится, уж я-то позабочусь. Сегодня вечером выйдет свежий номер «Снежной правды», в котором мы подробно освещаем этот вопрос. И заголовок для рождественского выпуска тоже готов. Иди за мной. — Отец Водоль посмотрел на крольчиху, которая меня удерживала. — Я хочу кое-что показать девчонке. Ты не возражаешь, Пасхальный кролик?

— Ничуть. Я пойду с вами.

Оставив Пикси Правды в лапах кроликов, меня повели в соседнее подземное помещение.

Я чувствовала, как внутри всё бурлит от злости. И когда в редакции, расположенной в кроличьей норе, я обнаружила знакомых эльфов, моя злость вскипела с небывалой силой.

— Перчи, подойди. Покажи нам макет специального рождественского выпуска.

Перчи, тот самый бочкообразый эльф в тунике не по размеру, который стоял в толпе возле дома Отца Рождество, теперь кинулся к нам с разворотом «Снежной правды».

— Пожалуйста, сэр, — угодливо пробормотал он, протягивая свежий номер.

Отец Водоль с довольной улыбкой вручил его мне. Практически всю первую полосу занимал огромный заголовок:

— «ОТЕЦ РОЖДЕСТВО ОГРАБИЛ БАНК», — прочитала я вслух.

Кипевшая внутри злость наконец перехлестнула через край, и я закричала:

— Вы не можете этого сделать!

— Знаешь, Перчи, она права, — задумчиво произнёс Отец Водоль. — С таким заголовком газету нельзя пускать в печать.

— Нельзя? — переспросил Перчи.

— Разумеется. Нам стоит подать это как цитату: ««Отец Рождество ограбил банк!» — заявила человеческая девчонка».

— Я такого ни за что не скажу! — возмутилась я.

— Да уже сказала, — махнул рукой Отец Водоль. — Мы всё слышали. И скажешь снова.

— Ладно-ладно, — вмешался Пасхальный кролик. — Пожалуйста, только не думай, что мы злые. Попробуй смотреть на это шире. Но нам пора приступать к делу. Мои кролики проводят тебя и Отца Водоля на поверхность. И очень скоро Отца Рождество бросят в тюрьму.

Губы Отца Водоля изогнулись в змеиной улыбке.

— На сей раз навсегда.

— Я всем расскажу, что ты врёшь! — зарычала я.

Отец Водоль даже не моргнул, просто смерил меня снисходительным взглядом.

— Нет, не расскажешь. Потому что в противном случае твоя подружка-пикси очень быстро станет очень мёртвой.

— Совсем мёртвой, — подтвердил Пасхальный кролик с большими грустными глазами. — Как шоколадное яйцо.

Какое-то время Отец Водоль молча смотрел на меня. В свете факелов и цветных червяков его кожа приобрела странный мертвенный оттенок.

— Идём, — наконец сказал он, словно сбрасывая наваждение. — Пора остановить Рождество.

На Главном пути царил хаос. Встревоженные эльфы толпились перед Шоколадным банком и слушали, что говорит Фунтик.

— Судя по всему, нас ограбили, — объявила она, сложив ладони вместе. На лице эльфы играла профессиональная улыбка банковского клерка. — В хранилище не осталось шоколада, а значит, мы не можем выдать вам денег.

— Но сегодня Сочельник! — выкрикнул кто-то из эльфов.

— Сегодня день зарплаты! — крикнул другой.