Читаем Рожденный разрушать полностью

Этим и объясняется привлекательность автомобиля. Он никому не угрожал. И пусть кто-то говорит, что Mazda следует обзавестись более мощным двигателем, я так не считаю: мне всегда нравился расхлябанный 1,3-литровый двигатель, напоминающий Барбару Стрейзанд. Приторможенный спортивный вариант со стальными колесами.

По чисто субъективным ощущениям, новая версия — нечто совсем иное. С более широким корпусом и увеличенными надколесными арками машина выглядит «накачанной», как будто разработчики не придумали ничего лучше, чем отправить старую модель в спортзал. Теперь автомобиль смотрится более внушительно, выдавая себя за «серьезную» спортивную машину, способную поспорить с более взрослым, более гетеросексуальным Honda S2000.

Но это еще не все. Концерн Mazda заявил, что, приняв во внимание жалобы клиентов на то, что некуда ставить напитки, они расширили багажник. О Боже, нет! Они делают машины для людей, которые говорят «напитки». Это не внушает оптимизма.

Но все не так уж плохо, даже наоборот. Новая машина оборудована всевозможными новомодными техническими штучками вроде боковых подушек безопасности, антипробуксовочной системы и бортового компьютера. И все это исключительно ради того, чтобы выжать все до последней лошадиной силы из каждой капли бензина, не нарушив при этом ни одно евросоюзовское ограничение по шуму и выбросам.

Другими словами, мы получили автомобильный эквивалент моих новых ботинок. Реально работающие технологии, скрытые за добротной конструкцией. Технологии цифровые, удовольствие — как от аналоговых.

Надо отметить, что при более массивном корпусе и дополнительных примочках новая модель всего на 45 кг тяжелее предыдущей. Вот это действительно впечатляет. И это заслуга не компьютерных умников. Это заслуга инженеров.

Именно инженеры сделали такую крышу. Готов поспорить, соблазн сделать электронно-управляемую откидную крышу был огромен, но это утяжелило бы конструкцию. А когда вы откидываете автоматическую крышу, стоя в пробке, то выглядите на редкость по-идиотски. Так что теперь мы имеем брезентовый верх, который можно поднять или опустить одной рукой с водительского места. Автоматическая крыша? Да она вам просто не нужна.

И именно из-за того, что вес новой машины остался небольшим, она по-прежнему кажется озорной. Баланс, устойчивость, переключение передач, звук выхлопа — все именно так, как надо.

А двухлитровая модель, на которой я ездил, была не настолько быстрой, чтобы я испугался, но и не настолько медленной, чтобы казаться детской забавой. В новой МХ-5 все выверено идеально. Нам предлагают чуть более практичную и чуть более симпатичную версию того, что и так нам нравилось.

Пару недель назад мой коллега Адриан Джилл[14] извинился перед нацией за свои слова о том, что государство Оман находится на краю пустыни Сахара. И тут же обругал тех, кто имел наглость указать ему на ошибку. Когда этот человек получает сообщения об очередных своих промахах, он, несомненно, смеется до колик.

А я не смеюсь. Когда приходит письмо с указанием на допущенную мною фактическую ошибку, моя первая реакция — ярость. Ярость сменяется праведным негодованием. А потом я немного успокаиваюсь, и мне становится стыдно. Так стыдно, что, если бы у меня был хвост, я бы его поджал. И уполз под стол.

Каждую неделю я прихожу сюда, гордо распушив перья. А потом — бац! — кто-то указывает, что я не проверил сообщаемые факты. Это как обнаружить, что важно разгуливаешь с красноречивым мокрым пятном на брюках.

Вот недавно я написал, что у Mercedes SL пневмоподвеска. А читатель по имени Хушаль-хан написал, что это не так. Он абсолютно прав. Но если бы я назвал это «электрогидравлической подвеской», было бы скучно. А я скорее готов погрешить против истины, чем стать занудой.

Потому что, по большому счету, когда я делаю ошибку, мир не перестает вертеться. Особенно, когда я делаю ее нарочно.

Странное это дело, ошибки. Потому что, если ошибется телеведущий, он тут же получит чек на £200 от передачи It’ll Be Alright on the Night. А если ошибется хирург во время операции, вряд ли Денис Норден[15] ворвется в операционную и предложит посмотреть «потрясающий фрагмент» еще раз в замедленной съемке. «Смотрите, смотрите, пациент начинает дергаться!..»

Однажды я пригласил рабочего поплавать в моем бассейне. И ничего. А когда то же самое сделал Майкл Бэрримор,[16] ему пришлось уйти с работы и переехать в Новую Зеландию.

Я, собственно, вот что хочу сказать. Теперь Майкл Бэрримор вряд ли пригласит кого-нибудь поплескаться. Вот и я, после того как две недели назад образованный читатель ткнул меня носом в мою собственную неграмотность, больше не назову электрогидравлическую или гидропневматическую подвеску «пневматической».