Читаем Рожденная второй полностью

У меня перехватывает дыхание. Я поворачиваюсь на голос. Отала, перегнувшись через позолоченные перила, яростно указывает на меня. Позади нее с мрачным искаженным лицом возникает Дюна. Стоящие по периметру балкона гвардейцы вскидывают термоядерные винтовки. Я выпускаю из руки меч Габриэля. Клинок выскальзывает, ударяется о холодные плиты и гаснет, поскольку давление на рукоять исчезает.

Брат тут же вскакивает, широко разводя руки, и заслоняет меня от стражей.

– Стойте, стойте! Я просто хотел показать, что все это ошибка. Розель не угроза для меня и никогда ею не была. Я доказал! Я напал на нее, а она даже не вытащила меч!

– Отойди, Габриэль! – Мать высовывается еще дальше и машет на него рукой.

– Она ничего не сделала, – не успокаивается Габриэль. – Розель невиновна! – Он смотрит то на мать, то на Дюну, потом обращается к советникам. – Скажите же ей, – кричит брат Састивену.

Лысина Састивена сверкает, отражая свет люстры.

– Розель поставила его на колени, – говорит он, бросая на нас хитрый взгляд.

По горлу поднимается желчь…

– Ты сам-то в это веришь? – издевательски вопрошает Габриэль. – Она просто хотела меня остановить.

Мать клокочет от гнева.

– Шевелись, Габриэль!

Я и дышать не смею. Если Габриэль не убедит их, то стоит ему отодвинуться от меня – я труп. Открываю рот, но не могу произнести ни слова в свою защиту. Нельзя было касаться его! Они могут казнить меня за одно лишь это.

Дюна срывается с места, сбегает по Большой лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и мгновенно оказывается возле нас.

Габриэля подводит голос, в нем слышится мольба.

– Она не виновата, Дюна, это все я сделал!

– Я позабочусь о ней, Габриэль.

Дюна встает между нами, разворачивая меня к громадным дверям, за которыми ждет толпа. Я делаю неверный шаг, затем другой. Ментор идет сразу за мной. Невозможно выстрелить в меня, не попав и в него тоже. Может быть, мать все еще испытывает к нему теплые чувства, потому что приказа она не отдает.

– Прости, Розель, – раздается позади измученный голос Габриэля.

Мы подходим к двери, я толкаю створку. Щурясь от солнца, останавливаюсь сразу за порогом. Рев толпы – словно удар в живот. Дюна хватает меня за руку и поднимает ее, приветствуя собравшихся.

– Ни шагу назад. Они тебя прикончат, – говорит он, натянуто улыбаясь. – С этого момента только вперед! Без оглядки.

Дюна провожает меня к ожидающему аэрокару. Мельчайшие капельки воды от фонтана Воина оседают на коже. Бронзовые статуи футов на пятьдесят или даже больше возвышаются над нашими головами. Я поднимаю глаза и смотрю на устрашающие мечи. Оскалы воинов казались свирепыми даже в лучшие времена, а сегодня – самый ужасный день в моей жизни. Я словно в трансе. Наклоняюсь и ныряю на заднее сиденье беспилотного кара, «Виколта». Эта модель не выпускается уже сотни лет. Задняя часть аэрокара сделана из хрома и стекла. Он словно перевернутый аквариум, а я – мелкая рыбешка у всех на виду.

Дюна садится рядом, касаясь плечом моего плеча. Двери плотно закрываются, запирая нас внутри.

– Я не пыталась убить его, клянусь, – заламывая руки, стараюсь объяснить я. – Габриэль вытащил меч и…

– Удел Мечей только выиграл бы, если бы ты прикончила его, Розель.

– Что?! – Я ждала взбучки, а не разочарования.

– Улыбайся! – приказывает Дюна. Его голос звенит от гнева: – Покажи им, что они тебя не сломили.

Мои губы раздвигаются в улыбке, но это всего лишь мышечная память. Хватаюсь за закругленный край сиденья; становится трудно дышать. Мать велела им убить меня. Я никогда не вернусь домой. С трудом удерживаюсь от рвоты.

– Мать решила, что я хочу навредить Габриэлю.

– Она тебя совсем не знает.

– Скажи ей, что я не чудовище, я никогда…

Загорается лобовое стекло – проекционный дисплей. На нем появляется изображение головы офицера из гвардии Дворца. Лицо женщины сливается с пейзажем снаружи. У нее серые глаза – в тон форме ионо.

– Мы готовы к отправлению, патрон, – докладывает она, обращаясь к Дюне как к старшему по званию. – Маршрут запрограммирован. Он идет через Горн и не отклоняется от плана, который мы обсуждали.

– Благодарю, Севиль, – отвечает Дюна, откидываясь на спинку сиденья.

– Вам что-то нужно до того, как мы приступим?

– Нет. – Дюна бросает взгляд на меня. – Впрочем, да. Воды.

Из консоли между нами выезжают два грушевидных стакана с ледяной водой.

– Спасибо. Мы готовы.

– Хорошо, патрон. – Изображение Севиль гаснет.

«Виколт» скользит вперед, дистанционно повинуясь команде, что для этого дня тренировалась не одну неделю. Каменный фасад Дворца Мечей тает вдали. Я беру стакан, выпиваю воду и ставлю обратно на консоль. Он исчезает внутри.

Аэрокар ползет вдоль забора и проезжает в ворота. За ними кишат улыбающиеся доброхоты, надеясь разглядеть меня. На холодном ветру полощутся длинные полы ярких шерстяных пальто. От осенней стужи хозяев защищают модные высокие воротники. Люди подхалимски трогают хромированную облицовку «Виколта» и размахивают кроваво-красными розами.