Читаем Рожденная второй полностью

– Знаю, каково это, – поглаживает мое запястье Хоторн, – когда понимаешь, что больше не вернешься домой. – Он смотрит на меня, и в его глазах отражается моя боль. – Но про солдата ничего нельзя рассказывать. Просто начинай с того момента, когда на вас напали. Уж поверь! Я пытаюсь тебя защитить, ясно?

Киваю в ответ.

– Хорошо. – Хоторн убирает руку с микрофона, но взгляд у него все еще тревожный.

Транспортник резко идет на снижение. Ощущение такое, словно внутри все сжимается. Он приземляется в середине посадочной площадки на окраине военной базы. Открывается люк, и в проеме предстает небо, затянутое тучами. Из-под земли, словно деревья в каменном лесу вздымаются серые колонны, сужаясь к облакам.

В диаметре они, должно быть, размером с несколько городских кварталов. К ветвям каждого Древа пришвартованы почковидные корабли. В одном таком воздухолете могут поместиться тысячи бойцов. Это мобильные казармы со спальными помещениями, столовыми, тренировочными центрами. По мере необходимости они могут перебрасывать солдат на другую базу или в зону конфликта.

Я присматриваюсь к каменному лесу кораблей. Должно быть, здесь сотни тысяч солдат…

Хоторн тем временем поднимается с места. Забирает у меня грелку и выбрасывает в корзину.

– Пошли. – Он ждет, пока я встану. – Доставлю тебя на место.

Прижимая к телу винтовку с направленным вниз дулом, пристально осматривается и только потом покидает корабль. Я выхожу следом.

– Почему мы просто не пристыковались? – удивляюсь я. – Такое ощущение, что территорию базы зачистили.

– Тебе не положено находиться там до прохождения обработки. Они стараются создать видимость посвящения в тайное общество рыцарей.

– А ты в это не веришь?

Я внимательно рассматриваю профиль Хоторна, шагая с ним рядом. Красавчик хмурится.

– Просто я уже в курсе, что скрывается по ту сторону стены, Розель.

Его привезли сюда и подвергли обработке в десять лет. Тогда он, наверное, считал, что прибыл служить благому делу.

– Как думаешь, мне все равно придется выступить?

Хоторн смотрит вверх и морщится. Воздух кишит транспортниками. Они отчаливают из доков. Выглядит так, словно ветер срывает с каменных деревьев листья.

– Кажется, твоя пресс-конференция отменяется – дронов с камерами нет. Никогда не видел, чтобы одновременно мобилизовали столько воздушных казарм. Похоже, они собираются нанести ответный удар. Здесь еще не бывало так пусто, особенно в День Перехода. Как будто мы остались одни.

– А как обычно все проходит?

– Обычно в очереди на обработку стоят тысячи детей. Некоторые плачут – их слишком юными разлучили с домом. Но другие держатся стойко. Может, надеются вписаться сюда так, как не получалось с семьями.

– А ты был из каких? – осторожно интересуюсь я.

– Из последних.

По широкой мощеной дорожке, ведущей к черной стене, что окружает этот исполинский лес, мы пересекаем площадку. Чтобы увидеть верхушки, приходится запрокинуть голову. В центре стены – ворота из трех створок в виде золотых мечей. Высотой, должно быть, с пятиэтажный дом. Меч посередине – древний, из доядерной эпохи. Он на пятую часть выше тех, что стоят у него по бокам.

Загадочные врата в заколдованный лес.

Вдоль дорожки стоят вооруженные солдаты. Хоторн притормаживает возле одного из них. Достает из кармана небольшую белую марку в целлофановом пакетике и предлагает воину:

– Чет?

Солдат озирается, словно проверяет, не видит ли кто.

– Спасибо. – Небрежно забирает пакет и прячет в отделение на оружейном поясе.

– Где кандидаты на Переход?

– Их нет. Всех развернули. Никто не войдет в эти стены, кроме второрожденной Сен-Сисмод. Это приказ Просветленной.

Хоторн хмуро смотрит на меня:

– Почему только она?

– Начальство обеспокоено проверкой на благонадежность. Метки таинственным образом вышли из строя. Все с ума сходят. Мы не можем проверить кандидатов, потому никого не принимаем. Идентификаторы сломаны. Кто угодно может прийти к воротам и заявить, что он Меч, а доказать личность невозможно. Теперь это проблемы Ценза.

– Спасибо, – кивает Хоторн. Он явно на взводе.

Мы идем дальше.

– Что за чет? – спрашиваю я.

– Помогает расслабиться, когда сам не в состоянии. Кладешь в рот, он растворяется, и жизнь налаживается.

– То есть наркотик?

– Да нет же. К чету не привыкаешь. И не смотри так заносчиво! Придет день, когда он и тебе пригодится. А нет – так повезло. Можешь потратить его, чтобы что-то раздобыть.

– Типа информации.

– Типа того.

Чем ближе к базе, тем заметнее оборонительные меры. По поверхности стены, окружающей базу, расходится рябью переливчатый щит. Скорее всего, работает он тоже на термоядерной энергии. Сжимаюсь от страха: такая защита против ИТГ не устоит.

– Вся наша оборона построена на термоядерной энергии? – спрашиваю я.

Хоторн приостанавливается и поворачивается ко мне.

– Почему ты спрашиваешь?

– И все-таки?

– В основном, да.

– Ее можно перевести на другой источник питания? Например, водородный?

– Зачем? У водородных элементов потенциал и срок службы в десять раз меньше, чем у термоядерного синтеза.

Внезапно центральная створка ворот опускается к расположенному на земле Золотому Кругу.