Юлия Миланес

Рождение Парадокса

Рождение Парадокса

Всходил Алголь — двойная звезда, сияющая невыносимо ярко. На Земле, Юпитере и Инке люди в этот момент считали, что открывается глаз Медузы Горгоны в созвездии Персея. На планете Алкеда во время восхода всё утопало в яростном свете: красные тени стремительно укорачивались, мир терял краски, выцветал, блек.

Среди сияния и зноя, самые высокоточные телескопы не смогли бы обнаружить на скалистом берегу испарившегося океана гигантскую черную птицу с книгой. Двойная звезда, названная именем феникса, обжигала кожу и истощала зрение высшего существа, но ослепнуть он не мог. Хозяин пустыни просто закрывал глаза. Наступало время отдыха.

Что-то надрывно загудело, и лапы его засыпало каменной крошкой.

— Не открывать глаза, — с досадой подумал Алголь. — Это опять люди. Вездесущие создания, которые теперь везде суют свой нос. Ничего страшного.

Управляемый зонд растопырил тонкие ножки, выпустил «жало» для исследования поверхности планеты и побежал в сторону феникса. Но не добрался: электронная начинка начала плавиться и давать сбои. Аппарат долго крутился волчком на одном месте, разбрасывая пыль, беспрерывно жужжа и щелкая. Потом одна его ножка подогнулась и захромала, «жало» подломилось. Наконец, зонд затих, зарывшись в песок.

— Надо будет сказать Ра, что я видел крейсеры центурионов у Мирфага, — решил феникс и досадливо отмахнулся крылом. — Надоела война Юпитера с Землей!

Звезда Алголь пошла на убыль, и сквозь закрытые веки хозяин безжизненной пустыни почувствовал, что мучительное сияние спадает.

Алголь закрыл Экклезиаст, заложив страницу закладкой.

За спиной черного феникса с шумом прокатился обломок скалы. Любой звук быстро разносился в раскаленной атмосфере, появилось расходящееся кругами марево. Алголь оглянулся, заморгал.

***

Ра была очень стара. Настолько, что красные перья поблекли и местами начали выпадать. Феникс очень хорошо представляла себе момент смерти. Это событие ей пришлось пережить уже четырежды, и она ясно видела огонь, охватывавший ее тело с головы до лап. Нет, Ра не боялась смерти: для таких, как она, нет смерти в огне. Есть боль, пронизывающая насквозь, есть жар, опаляющий разум, есть бессилие новорожденного. А еще есть забвение, из которого так сложно выбраться. Забвение, когда надо все начинать с песчинки. А может быть, окончание всего. Ра не знала, что будет после. Фениксы, для которых закончился круговорот жизней, не могли вернуться и рассказать об этом.

Как обычно, красиво заходил Мирфаг. Лазоревое небо подернулось красными сияющими облаками, отраженными спокойным океаном, который занимал всю поверхность Амона, за исключением маленького клочка суши — скалы, на вершине которой жила Ра. Горные цветы склонили свои сиреневые головки в сторону заходящей звезды, и их тихая музыка гладила мысли птицы.

Красный феникс наклонила голову, сосредоточилась и послала сигнал Алголю: «Сегодня необыкновенно красиво заходит Мирфаг». Она всегда так думала.

— Ты видела центурионов у своей звезды? — спросил в ответ черный феникс.

— Нет. Покажи мне.

Ра на секунду увидела красное марево, исходящее от скал Алкеды. Потом ощутила холод Вселенной и сияние мириадов звезд центра галактики. Наконец, издалека огромным красным шаром, заполонившим все сознание, стал выплывать Мирфаг. На фоне гигантской звезды, как земные мухи, суетились точки крейсеров Юпитера.

— А ведь с чего все началось? — продолжал Алголь. — Как обычно, с земной любви пятьдесят веков назад. Напомнить тебе?

— Напомни, — вздохнула Ра.

— Клеопатра, твое земное воплощение, была очень талантливым и умным человеком, но — женщиной. А они живут коварством и ведут войны не по правилам. Так территории Древнего Рима, которыми управлял Юлий Цезарь, земного воплощения Юпитера, оказались в зависимости от Египта и стали иметь второстепенное значение. Власть Египта распространила твой культ на всю Европу и Африку. Наступил дисбаланс сил во Вселенной, и все из-за какой-то колонии, планеты пятого уровня управления Млечного пути, вращающейся вокруг желтого карлика. Юпитер был очень недоволен… Ну вот, люди вышли в космос.

— Покажи мне Землю, — задумчиво попросила Ра.

***

— Мама, я боюсь, что лунные люди придут и заберут меня! — испуганно протянул мальчик шести лет.

Он перегнулся через ручку пассажирского кресла шаттла и попытался прижаться русоволосой головой к груди женщины, сидящей за пультом второго пилота.

— Мы просто слетаем в гости к бабушке и дедушке, — успокаивала его мать.

— Лунные люди, лунные люди, — проворчал отец. — Виртуальные шлемы забивают детям головы всякой ерундой. Мы летим в составе конвоя капехов, под вооруженной охраной. Даже центурионы не в состоянии нас захватить.

— Даже весь Юпитер, — подтвердила мать.

— А мы с кем воюем? С Юпитером? — поинтересовался ребенок.

— Мы воюем со старой курицей, которой поклоняются центурионы, — усмехнулся отец, садясь за пульт первого пилота. — Со старым красным цыпленком, который уже пятьдесят веков не может сгореть. Видел когда-нибудь такую птицу?