Но этот захвативший ее смерч ни на секунду не прекратил своего движения. Интенель почувствовала, как ее развернуло в воздухе и плавно опустило на ковеоль, мягким ковром покрывавший пол в зале. Вслед за этим послышался треск раздираемой одежды, и от этого, столь необычного и даже запретного, как все, что хотя бы отдаленно напоминает насилие, действия, ее обдало жаром. И сразу после этого его губы почти нестерпимо обожгли ее где-то между лопатками. Она выгнулась, даже и не поняв зачем – то ли чтобы отстраниться, как требовал, заходясь визгом где-то на задворках сознания, ее перепуганный разум, то ли, как страстно желало ее естество, чтобы вывернуться из разорванный одежды и подставить этому одновременно ужасавшему и притягивавшему ее жару и другие, уже полыхавшие места своего трепещущего тела. Потому что глубинным инстинктом распаленной самки даже не догадывалась, а точно знала, что только так, жаром к жару, можно хоть немного остудить это пламя. А затем мастер… зарычал! И Интенель, чувствуя, что поднимающаяся в ней огненная волна смывает последние остатки рассудка, со сладкой истомой простонала:

– Руигат…

Потом Ликоэль долго лежал, боясь пошевелиться – после того как тело Интенель свело могучей судорогой, а из ее горла вырвался утробный, хриплый полукрик-полустон, продолжавшийся, казалось, целую вечность, она обмякла и замерла, обхватив его руками и ногами, прижавшись щекой к его ставшей за последний год куда более мускулистой груди. Он не хотел потревожить ее забытье. Потому что он уже почти успел забыть, как это немыслимо, невообразимо, нереально, когда она рядом…

Наконец Интенель пошевелилась и, подняв голову, уставилась на него каким-то новым, незнакомым ему взглядом. В нем было… Нет, боги бездны, этого просто не могло быть!.. В нем было нечто, что ему очень хотелось бы назвать, если и не любовью, то… какой-то странной привязанностью… Никогда! Никогда еще эта женщина не смотрела на него так. Как удовлетворенная самка – да; как полновластная хозяйка – да; как хозяйка раздраженная, недовольная или гневная – да, да, да. Но вот так…

– Кто ты? – тихо спросила Интенель. И мастер понял, о чем она его спрашивает. Понял, потому что и сам знал, что он уже давно не тот, прошлый Ликоэль. Что тот чувственный, вдохновенный, слегка капризный телок ушел навсегда, а на его месте всего лишь за один год выросло нечто совершенно иное, и не столько даже страшное, хотя куда уж без этого-то, а намного более стойкое, прочное и сильное. Поэтому он мягко улыбнулся, осторожно притянул девушку к себе и властно, как будто он имел на ту, что лежала сейчас в его объятиях, некие неоспоримые права, поцеловал. А затем ответил:

– Руигат…

Глава 6

– Ты слышал? Через два дня Пламенная представляет Киоле шестой вариант постановки Избранных, – произнесла Ители, входя в комнату и падая на подушки, в живописном беспорядке разбросанные по полу.

Ямамото оторвался от стационарного домашнего «окна», за которым проводил большую часть времени, когда бывал дома, и повернулся к ней:

– Вот как? Надо слетать посмотреть.

Конечно, голоэкраны дают достаточно сильный эффект присутствия, но постановки, подобные тем, что готовили Избранные под руководством Пламенной, изначально были рассчитаны на то, что их станут смотреть не на голоэкранах, а в зале. Они воздействовали не на два органа чувств – зрение и слух, и даже не на три, а на все четыре или даже пять, поскольку утверждалось, что многие воздушные потоки, как и практически все цветные дымы, задействованные в представлении, имеют не только цвет и запах, но еще и обладают вкусом, и способны влиять на тактильные ощущения.

– Бесполезно, – махнула рукой Ители. – Я узнавала – все места заказаны еще двадцать дней назад.

Адмирал понимающе кивнул. Еще бы, в обществе таких-то любителей развлечений, какими были киольцы, просто глупо было рассчитывать на что-то иное. Но не всегда то, что объявлено, является таковым на самом деле.

– Ну, возможно, я смогу что-нибудь сделать, – пробормотал он, снова разворачиваясь к «окну».

Ители потянулась и, встав с подушек, подошла к нему обняла сзади за шею.

– Да, дорогой, ты стал гораздо лучшим поисковиком, чем я. Не понимаю, почему ты не хочешь принять участие в испытании. Я думаю, ты сразу смог бы сдать экзамен на первый уровень… а на второй – уж абсолютно точно. А это заметно подняло бы долю Общественной благодарности, которую ты получал бы за консультации в Сети и за эту твою странную работу у Цветного, которая отнимает у тебя столько времени.

Адмирал лишь привычно улыбнулся в ответ. Ители тоже улыбнулась и, на мгновение прижавшись к его коротко стриженной макушке щекой, выпрямилась и отправилась на кухню.