Читаем Розалия полностью

Я прекрасно понимала — мама наверняка очень сильно волнуется, ведь я ушла из поселка, не сказав, куда направляюсь, что пришла пора вернуться домой, потому что еще немного и солнце начнет опускаться за горизонт, но сделать с собой ничего не могла. Я лежала, широко раскинув руки, прямо на земле, среди молодой изумрудной травы и невероятных, очень душистых, ландышей, на своей заветной поляне в чаще леса. Мне было так хорошо, что я просто не могла пошевелиться. Вдыхая манящий, сладковатый аромат первоцветов, и упираясь взглядом в верхушки громадных вековых сосен, я была безумно счастлива и безмятежно спокойна. Казалось, что чудодейственные силы земли наполняют мое тело своей жизненной энергией, окутывают с ног до головы, щедро делясь своим спокойствием и умиротворением. На эту восхитительную, скрытую от чужих взглядов, поляну я наткнулась случайно прошлым летом, блуждая, как всегда, среди огромных могучих деревьев. Лес манил меня своей нетронутой чистотой, и я часто бегала в него, несмотря на бесконечные запреты матери, которая всегда беспокоилась и переживала, что ее дочь может потеряться. Но этого не могло произойти, только по одной причине — я чувствовала лес, как саму себя, и всегда прекрасно знала, куда мне нужно идти, где находятся необходимые травы, где затаился зверь, и какая из тропинок выведет меня к дому. Это были необъяснимые ощущения на уровне интуиции, и поэтому о них я никому не рассказывала, опасаясь, что моим словам никто не поверит. Все свободное время, я проводила на своей лесной поляне в чаще леса. Здесь мне была знакома каждая травинка, каждый листик, а ящерица, выползающая весной на корягу, была моей подружкой, и она совсем не боялась меня. Деревья, окружающие поляну, приветливо шелестели листвой, цветы тянулись ко мне, трава мягким ковром укутывала ноги. Я любила этот потайной уголок леса, и по праву считала себя хозяйкой этой лесной поляны, которая была хороша в любое время года — и осенью в шелесте опавших листьев, и зимой под снежным покровом, не говоря уж о теплых временах года.

— Розалия!

Тревожный звонкий голос мамы пронзил тишину леса. Я понимала, что пора идти домой, но встать не было сил. Полежав еще немного, я резво подскочила с земли и, отряхнув платье, попыталась заплести волосы, но у меня ничего не получилось. Все ведьмы нашего клана, кроме, Грины короткостриженой, которой патологически не везло, и ее отросшая коса то и дело случайно попадала в пламя огня при приготовлении очередного зелья, были обладательницами длинных волос, разных оттенков черного и темно- каштанового, но моя коса считалась самой роскошной. Я была маленькой и очень хрупкой, даже для своего десятилетнего возраста, но уже считалась первой красавицей среди наших ведьм. Мама часто говорила мне:

— Розалия, ну и в кого ты уродилась такой хорошенькой.

Я слушала маму, смущенно опустив взгляд вниз, но в душе всегда знала, что она не льстит мне как своей единственной дочери, а говорит правду. Глядя в колдовское зеркальное озеро, я видела в отражении прекрасное лицо — изумрудные миндалевидные глаза, в окаймлении темных густых ресниц, будто нарисованные тонкие брови, прямой носик и ярко-алые, слегка припухшие губы. Мои волнистые черные до пят волосы, струящиеся по спине, не оставляли равнодушным никого.

— Какая красавица наша Розалия! — я так часто слышала эти слова от жителей нашего клана. — И в кого она такая?!

Как в кого? Моя мама, Каролина, сама была очень хороша собой, и я видела, как на колдовских посиделках смотрят на нее свободные, да и несвободные ведьмаки, несмотря на то, что у нее была я. Но мама общалась со всеми одинаково вежливо, и предельно холодно. После смерти отца она так и не допустила ни одного мужчину в свою жизнь, полностью посвятив себя воспитанию дочери, то есть меня. Отец погиб очень рано. Как-то мама нечаянно обмолвилась, что его смерть была неслучайной, и что при проведении какого-то колдовского обряда что-то пошло не так, но буквально сразу же перевела разговор на другую тему. Позже я пыталась с ней поговорить об этом много раз, но она всегда находила предлог, чтобы не отвечать на мои вопросы:

— Ты еще мала!

— Тебе не нужно этого знать.

— Так решила судьба

— Розалия, займись делом.

Вот самая маленькая часть ее ответов, и я уже поняла, что правды от нее, видимо, не узнаю никогда.

Тогда я попыталась найти ответы на свои вопросы у жителей клана. Но все отвечали уклончиво, крайне расплывчато, а потом и вовсе кто-то донес обо всем дяде. Меня как следует отчитали и объяснили, что прошлое лучше не ворошить, ведь его все равно не изменить. Семья явно от меня что-то скрывала, но мне пришлось пообещать, что не буду больше никого доставать всех своими ненужными настырными вопросами.