Читаем Роза и тис полностью

Но все-таки я вынужден был признать, что эти отношения в дальнейшем могли получить и то развитие, которое приписывала им злобная молва. Формально невиновная Милли Барт уже почти влюбилась в Гэбриэла, хотя, возможно, сама еще этого не сознавала, а Джон Гэбриэл был существом чувственным, и рыцарское благородство в любой момент могло трансформироваться в нем в страсть.

Вообще мне казалось, что, не будь выборов, их дружеские отношения уже давно бы превратились в любовную связь. Такой человек, как Гэбриэл, по-моему, нуждается в том, чтобы его не только любили, но и неизменно восхищались. Его желчная, всегда раздраженная натура могла бы на время умиротвориться, если бы у него было кого любить, лелеять и защищать, – а Милли Барт была именно такой женщиной, которую нужно и любить, и защищать.

Не без цинизма я подумал, что это было бы одним из лучших вариантов адюльтера, – ибо в его основе лежало бы не плотское влечение, а любовь, жалость, доброта и благодарность. Однако это все равно был бы адюльтер, и большая часть электората в Сент-Лу не стала бы учитывать никаких смягчающих обстоятельств и, следовательно, отдала бы свои голоса сушеному педанту Уилбрэхему, с его безукоризненной частной жизнью, или вообще осталась бы дома и воздержалась от голосования. Честно или не очень, но на этих выборах Гэбриэл собирался опереться лишь на свои личные качества, личное обаяние, так что зарегистрированные избиратели отдали бы голоса за Джона Гэбриэла как носителя этих качеств, а не как за сторонника Уинстона Черчилля. Между тем Джон Гэбриэл ходил по тонкому льду.

– Мне, вероятно, не следовало бы упоминать об этом, – тяжело дыша после быстрой ходьбы, сказала леди Трессилиан. Расстегнув легкое пальто из серой фланели, она села рядом со мной и с удовольствием принялась пить чай из старинной чашки – этот сервиз принадлежал когда-то бывшей хозяйке Полнорт-хауса, мисс Треджеллис. – Не знаю, говорил ли вам кто-нибудь, леди Трессилиан с заговорщицким видом понизила голос, – о миссис Барт... и нашем кандидате.

Она посмотрела на меня, как встревоженный спаниель.

– К сожалению, вы правы, – сказал я. – Люди говорят.

Доброе лицо леди Трессилиан стало еще более озабоченным.

– О Господи! Лучше бы они этого не делали. Милли очень славная. Право же, славная... Совсем не такая... Я хочу сказать... это так несправедливо! Если бы между ними было что-то такое... что следовало скрывать... они были бы осторожны, и никто ничего не узнал бы. А им-то нечего скрывать! Вот они и не подумали...

В этот момент энергичной поступью вошла миссис Бигэм Чартерис. Она была крайне возмущена чем-то, касавшимся лошадей.

– Позорная небрежность! На этого Барта абсолютно нельзя положиться! Он пьет все больше и больше, и теперь это сказывается на его работе. Разумеется, я всегда знала, что он безнадежен, когда дело касается собак, но с лошадьми и коровами он пока справлялся. Фермеры слепо в него верят. Однако я слышала, что корова у Полнита подохла во время отела. Это случилось только из-за халатности Барта. А теперь еще и кобыла Бентли... Если Барт не образумится, он себя окончательно погубит...

– Я как раз говорила... капитану Норрису о миссис Барт, – все еще тяжело дыша, сказала леди Трессилиан. – Я спросила, не слышал ли он...

– Сплошной вздор! – уверенно заявила миссис Чартерис. – Но он запоминается. Теперь пошли разговоры, будто именно поэтому Барт и запил. Ерунда! Он пил и поколачивал жену еще задолго до того, как здесь появился майор Гэбриэл. Тем не менее надо что-то делать. Следовало бы поговорить с майором.

– Кажется, Карслейк пытался это сделать.

– Этот человек начисто лишен такта! – решительно сказала миссис Чартерно. – Наверное, Гэбриэл вышел из себя.

– Да, – подтвердил я. – Именно так и случилось.

– Гэбриэл просто глуп! И слишком мягкосердечен – вот в чем беда. Миссис Чартерис задумалась. – Гм, пожалуй, кому-то следует поговорить с Милли. Намекнуть, чтобы она держалась подальше, пока не пройдут выборы.

Я полагаю, у нее нет ни малейшего понятия о том, какие ходят слухи. Агнес, – обратилась она к своей невестке, – ты должна поговорить с Милли.

Лицо леди Трессилиан стало пунцовым.

– О Мод, я не знаю, что нужно говорить... – жалобно протянула она. Право же, я совсем не подхожу для этого!

– Но иначе мы рискуем, что Милли все узнает от миссис Карслейк, а эта женщина – настоящая язва!

– Совершенно верно! – с жаром поддержал я.

– По-моему, эти слухи, – сказала миссис Бигэм Чартерис, – во многом исходят от самой миссис Карслейк.

– О нет, Мод! Она, конечно, не стала бы делать ничего такого, что снизит шансы нашего кандидата.

– Ты, Агнес, даже представить себе не можешь, что мне пришлось повидать в полку, – мрачно сказала миссис Бигэм Чартерис. – Если женщина злобствует, она не желает считаться ни с чем и пожертвует всем чем угодно, даже карьерой собственного мужа! Если хочешь знать мое мнение, миссис Карслейк и сама была бы не прочь пофлиртовать с Джоном Гэбриэлом.

– Что ты говоришь. Мод!

– Спроси у капитана Норриса. Он постоянно здесь, а, как говорится, со стороны виднее.