Читаем Роза и тис полностью

– Это мне известно, – горько заметил я.

Он понимающе кивнул.

– Да. Должно быть, иногда здорово действует на нервы. Тут много женщин. В некоторых могут проснуться материнские чувства. – Он поднял свой пустой стакан. – Вы не возражаете, если я себе налью?

Я сказал, чтобы он не стеснялся.

– Понимаете, я иду в замок на обед, – объяснил Гэбриэл. – Эта старая ведьма прямо-таки нагоняет на меня страх.

Разумеется, мы могли бы оказаться друзьями леди Сент-Лу, но, я полагаю, Гэбриэлу было хорошо известно, что близких отношений между нами и обителями замка не было.

Джон Гэбриэл редко ошибался.

– Леди Сент-Лу? – спросил я. – Или все они?

– Я ничего не имею против толстухи. Она – женщина того сорта, с какими запросто можно справиться, а миссис Бигэм Чартерис – типичная лошадь, с ней остается только ржать. Говори о лошадях – и все! А вот эта самая Сент-Лу, она из тех, кто видит тебя насквозь и будто наизнанку выворачивает! Ей не пустишь пыль в глаза... Я бы и пытаться не стал...

Он немного помолчал.

– Знаете, – задумчиво продолжал он, – когда тебе попадается истинный аристократ, ты пропал! И ничего с этим не поделаешь – Я не уверен, что вас понял.

Он улыбнулся.

– Гм, видите ли, в каком-то роде я оказался в чужом лагере.

– Хотите сказать, что вы не тори?

– Нет! Я хочу сказать, что я человек не их круга, чужак. Им нравятся не могут не нравиться! – представители старой школы. Конечно, в наше время не покапризничаешь, приходится довольствоваться такими неотесанными болванами, как я. Мой старик, – произнес он задумчиво, – был водопроводчиком... к тому же не очень-то хорошим.

Он посмотрел на меня и подмигнул. Я усмехнулся в ответ. С этого момента я подал под его обаяние.

– Да, – сказал он, – по-настоящему – мое место с лейбористами.

– Но вы не верите в их программу? – предположил я.

– О, у меня нет никаких убеждений, – с легкостью сообщил Гэбриэл. Для меня это просто вопрос выгоды.

Нужно определяться с работой. Война почти закончена, и скоро жизнь войдет в прежнее русло. Я всегда полагал, что смогу сделать карьеру в политике. Вот увидите, я этого добьюсь.

– И поэтому вы тори? Предпочитаете быть в партии, вторая придет к власти?

– Боже милостивый! Уж не думаете ли вы, что тори победят?

Я ответил, что, по-моему, тори победят, но с незначительным преимуществом.

– Чепуха! – заявил он. – Страну захватят лейбористы. Их подавляющее большинство.

– Но... если вы так думаете... – Я остановился.

– Вас удивляет, почему я не хочу быть на стороне победителей? – Он ухмыльнулся. – Но, старина, потому-то я и не лейборист! Я не хочу потонуть в толпе. Оппозиция – вот мое место! Что, в сущности, представляет собой партия тори?

В общем и целом – это самая бестолковая толпа ни на что не способных джентльменов и абсолютно неделовых бизнесменов. Они беспомощны. У них нет политики и политиков – все вверх дном, так что любого более или менее способного человека видно за милю. Вот посмотрите, я взлечу как ракета.

– Если вас выберут.

– О, меня, конечно, выберут!

Я с любопытством взглянул на него.

– Вы и правда так думаете?

Гэбриэл опять ухмыльнулся.

– Выберут, если не сваляю дурака. У меня есть слабости. – Он допил последний глоток. – Главная из них – женщины. Мне надо держаться от них подальше. Здесь это будет нетрудно. Хотя должен сказать, есть одна этакая штучка в таверне «Герб Сент-Лу». Не встречали? – Взгляд его остановился на моей неподвижной фигуре. – Виноват, конечно, не встречали. – Он был смущен, даже тронут и с видимым чувством произнес:

– Не повезло!

Странно, но это было первое проявление сочувствия, которое меня не обидело. Оно прозвучало так естественно...

– Скажите, пожалуйста, – поинтересовался я, – вы и с Карслейком так откровенны?

– С этим ослом? О Господи, конечно нет!

Потом я немало размышлял о том, почему Гэбриэл так разоткровенничался именно со мной, и пришел к выводу, что он был одинок. В Сент-Лу он, в сущности, разыгрывал (и очень успешно!) спектакль, но у него не было возможности расслабиться в антрактах. Разумеется, он знал, должен был знать, что неподвижный калека всегда в конце концов оказывается в роли слушателя. Я хотел развлечений, и Джон Гэбриэл охотно мне их предоставил, введя за кулисы своей жизни. К тому же по своей натуре он был человеком откровенным.

С некоторой долей любопытства я спросил, как к нему относится леди Сент-Лу.

– Превосходно! – воскликнул он. – Превосходно! Черт бы ее побрал!.. Это один из способов, каким она действует мне на нервы. Ни к чему не придерешься – как ни старайся: она свое дело знает. Эти старые ведьмы... Уж если они захотят нагрубить, они будут такими грубыми, что у вас дух захватит... Но если они грубить не пожелают – их ничем не заставить.

Меня удивила страстность его речи. Я не понимал, какое ему дело до того, груба к нему или нет такая старуха, как леди Сент-Лу. Разве ему не все равно – ведь она принадлежит ушедшему столетию.

Я все это высказал Гэбриэлу, и он как-то странно, искоса взглянул на меня.

– Вы и не поймете, – резко бросил он.

– Пожалуй, что не пойму.

– Я для нее просто грязь.

– Но, послушайте...