Читаем Роза и Рикардо полностью

— Ладно, короче! — сказал Анри. — Доставайте бутылки. Будем гулять. Долгие проводы — лишние слезы.

Дульсе принялась собирать с пола рисунки, освобождая место для шумной компании.

— Погоди-ка, — остановил ее Анри. — А подарки на память? Не жадничай. Каждому по этюдику. Держи, Симона. А этот мне... Клод, получай... Это тебе, Мишель...

И он быстро раздал каждому по Дульситиному рисунку. Причем выбрал, хитрец, только те, на которых встречался на фоне пейзажа знакомый мужской силуэт. Дульсе поняла это только в Мехико, когда принялась показывать Лус свои работы.

Дульсе быстро распихала оставшиеся вещи, и они уселись прямо на полу, потому что больше нигде в ее крохотной квартирке такая орава поместиться не могла. Подняли пластмассовые стаканчики с вином.

— Ну, за тебя, Дульсинея! — провозгласил тост Анри.—

— Так все яблочки и скормили, — засмеялись ребята. — Ни одного вкусить не оставили...

«Как здорово, что они пришли, — думала Дульсе. — Молодец Анри. Мне было так одиноко. И вечер так долго тянулся. И вся ночь была впереди. А теперь время летит незаметно».

— Мне будет вас не хватать, — сказала ребятам Дульсе — Знаете, у меня в Мексике никогда не было таких друзей.

— А у нас для тебя сюрприз, — заявил Анри. — Мы с Симоной с сегодняшнего дня официально помолвлены. А торжественное венчание будет на Рождество. Ты прилетишь на нашу свадьбу, Дульсе?

— Ой, какие вы молодцы! — искренне захлопала в ладоши Дульсе. — Как я рада! Поздравляю, Симона! — Она поцеловала подругу в щеку.

— А меня? — потянулся к ней Анри.

— А ты перебьешься!

Они просидели всю ночь до утра, резонно решив, что Дульсе вполне может выспаться и в самолете.

Дульсе совсем не чувствовала усталости. Анри постоянно острил, заставляя их покатываться от хохота и не давая Дульсе зациклиться на своих грустных мыслях.

Неожиданно для всех зазвонил телефон.

«Жан-Пьер!»

Дульсе метнулась к аппарату и дрожащей рукой подняла трубку.

— Такси заказывали? — дребезжащим голосом осведомился диспетчер. — У подъезда.

— Боже, я же забыла заказать такси! Хороша бы я была, поцеловав хвост самолета! — воскликнула Дульсе.

— Мы так и подумали, что ты будешь хороша, — засмеялась Симона. — Потому и сделали заказ на всякий случай.

Они быстро подхватили вещи и шумной толпой спустились вниз.

Дульсе сдала ключи привратнику, тепло попрощалась со всеми ребятами по очереди и села в такси вместе с Анри и Симоной.

— И не спорь! — оборвал ее Анри, когда она пыталась заявить, что и сама прекрасно доберется. — Я хочу лично убедиться, что ты благополучно покинула гостеприимную Францию.

— Послушай, Анри, — вдруг сказала уже подошли к выходу на посадку. — Ты можешь выполнить одну мою просьбу?

— Смотря какую…

— Скажи Жан-Пьеру, что я улетела, — попросила Дульсе.

— И не подумаю, — фыркнул Анри. — У меня нет ни малейшего желания с ним встречаться.

— Тогда... — Дульсе вырвала листок из блокнота и быстро написала: «Прощай, любимый. Я вернулась в Мехико. Вечно буду помнить тебя. Твоя Дульсе». — Вот. Дай это объявление в вечернюю газету.

— Анри, — укоризненно сказала Симона, — неужели тебе трудно это сделать?

— Ну ладно. — Анри, поколебавшись, взял листок.

— Ты обещаешь? — пристально взглянула ему в глаза Дульсе.

— Обещаю.

— Точно?

— Ну сказал же!

— Не волнуйся, я прослежу, — сказала Симона. — До свидания, Дульсе. Может, еще увидимся...

— Если не явишься на свадьбу, — сказал Анри, — готовься встречать нас в Мехико. Погреемся на солнышке в медовый месяц.

— Я буду рада, — ответила Дульсе. — Познакомлю вас с Лус и с мамой... Ты только не забудь дать объявление, Анри.

Огромный лайнер завибрировал, начиная свой разбег, и с натугой оторвался от земли, поднимаясь все выше и выше…

Остались далеко внизу крохотные домишки, ровно расчерченные ниточки улиц...

Дульсе прижалась лбом к стеклу иллюминатора. «Какой он маленький сверху, — думала она. — Можно ладошкой накрыть... Даже не верится, что там, внизу, живут люди. Они ведь еще меньше, как крохотные точки... И одна из этих точек — Жан-Пьер... Господи, что же я делаю? Зачем я здесь, в этом самолете? Тысячи миль пролягут между нами. Нет, это невозможно!»

Но лайнер гудел, ровно набирая высоту, с каждой минутой унося Дульсе все дальше и дальше от его голубых глаз и ласковых рук, от горячих губ и терпкой отравы любовных признаний. Все дальше и дальше, на другой конец земли.

Когда у Дульсе будет наступать ночь, Жан-Пьер будет .встречать новый день. Когда Дульсе будет щуриться от яркого солнца, Жан-Пьер будет спать, и осенний дождь будет шелестеть за его окнами...

«Каждому — свое... — монотонно вертелось в мозгу у Дульсе. — Отныне каждому — свое...»

Анри выполнил обещанное и в то же утро под неусыпным взором Симоны отправился в редакцию вечерней газеты.